Хотя мозаические работы явились в России почти одновременно со введением христианства, и в летописях наших сохранились сведения, что мусия (прим. ред. - то же, что мозаика) или, вернее, материалы для мозаики, смальта и цемент, составляли одну из статей привозной, византийской торговли, но, тем не менее, начало мозаического дела в России нужно искать гораздо позднее.
Найденные в киевских церквах мозаики, своими греческими надписями, указывают прямо на византийское происхождение. Кроме того, с концом киевского периода нашей истории, и эти мозаики окончательно исчезают.
Первый же, кто поднял вопрос об устройстве у нас мозаического заведения, и не только поднял его, но и действительно сам, собственными усилиями, решил и даже осуществил это решение, - был Ломоносов.
В 1746 г. канцлер граф Михаил Илларионович Воронцов, возвратясь из путешествия по Европе, привез с собою несколько мозаик, частью купленных за дорогую цену, частью полученных в подарок от папы Бенедикта XIV. Это и дало мысль Ломоносову - самому попытаться отыскать способ приготовления необходимых для такого дела смальт, и, не щадя трудов, он принялся за химические опыты. В конце марта 1750 г. у него было уже «не малое число таких стекол, которые в мусию годятся»; в августе 1751 г. граф Воронцов представил их пробы Государыне, а 4 сентября 1752 г. был уже готов мозаичный образ Богоматери с оригинала Солимены, поднесенный Императрице и весьма благосклонно ею принятый, причем в своем рапорте, поданном в Академию Наук, Ломоносов говорил: «составлен-де помянутый образ с оригинала славного римского живописца Солимена; всех составных кусков поставлено больше четырех тысяч, все его [Ломоносова] руками, а для изобретения составов делано 2,184 опыта в стеклянной печи, а чтобы сие дело при Академии на том не окончилось, и для того требует, чтоб дать ему в научение достойного ученика, ибо он, изобрев к сему делу все способы, и показать может довольно, но сам всегда в том не может упражняться, желая служить отечеству другими знаниями и науками». Согласно этому заявлению, Академия выбрала «двух человек из рисовальных учеников из ведомства мастера Гриммеля» и определила их в ученики к Ломоносову.
Заняв этих учеников работою портрета Петра Великого, сам он стал хлопотать об устройстве фабрик «для делания разноцветных стекол, бисеру, стеклярусу и других галантерейных вещей, с привилегией на тридцать лет», говоря, что, если ему «повелено будет здесь производить мозаичное художество, то обещается он показать, кому повелено будет, удобные способы к набиранию всяких мозаических вещей и, сверх того, ставить для сего дела с его заводов требуемое количество составов, ценою тридцатью процентами ниже, чем как оные в Риме продаются, т. е. отпускать оные по три рубля пуд». В 1753 году ему действительно была пожалована, для устройства фабрики, деревня в Копорском уезде, Петербургской губернии, в 211 душ. Отсюда Ломоносов и брал своих учеников и работников. Но фабрика, как видно, не много имела заказов и плохо окупалась; так что в 1757 году он обратился с просьбою на Высочайшее имя, говоря, что «понеже указом Вашего Императорского Величества, данным из Правительствующего Сената прошлого 1756 года, повелено, чтоб я особливо к размножению мозаического искусства прилагал старание, - того ради, исполняя оный указ, паче протчих вещей старался я о произведении в совершенство помянутого художества, которое и достигло уже такого состояния, что совершенно служить может для украшения церквей Божиих и других публичных
строений, каковые Высочайшим Вашего Императорского Величества повелением строятся к украшению отечества и к вечной славе благословенного государствования. А как чрез многие достоверные опыты из древних лет подлинно известно, что мозаичная живопись не подвержена такому тлению, как ее другие роды, но, кроме чрезвычайных и насильных действий, - ни воздухом, ни долготою времени не повреждается, оными неувядающими цветами могу и желаю я, нижайший, как для церквей Божиих святые образы, так и для других публичных строений, изображать на моих заводах лица и дела великих Ваших предков, а особливо бессмертные памяти дражайших Ваших родителей, равно как геройское Вашего Величества на родительский престол восшествие и благодеяния к отечеству, где, Высочайшим Вашим указом, повелено мне будет, которое дело производить имею, по данным оригиналам или рисункам, со всяким требуемым совершенством за надлежащую цену. И дабы Высочайшим Вашего Императорского Величества указом повелено было сие мое прошение в Правительствующий Сенат принять и всемилостивейше указать на моих заводах составлять мозаические живописные вещи для украшения казенных строений по данным оригиналам или рисункам за надлежащую цену, дабы возобновленное и в несравненно лучшее состояние приведенное мною сие в России искусство могло размножиться; положенные на изыскание оного труды не были б тщетны и фабрика б моя пришла в цветущее состояние, а другие рачители новых полезных изобретений по сему примеру имели бы в своих добрых предприятиях большое поощрение».
Сенат отослал эту челобитную в Академию Наук с приказанием освидетельствовать работу Ломоносова и представить об этом доклад Сенату. Академия освидетельствовала и нашла, «что материя, или цветные, из стекла сделанные, камни хороши, способны и прочны, цветы тверды и не линючие, и разность цветов столь многочисленна, сколько во всякой живописной работ потребно быть может; мастик, или подмазка, состоит из весьма доброй и чистой композиции, а вставленные в нее стеклянные камни близко и, помощью оной композиции, так
твердо укреплены, что ни малой опасности нет, чтоб раздаваться и выпадывать могли. Таким образом сия мозаичная работа, по его образу в дело произведенная, с пользою и великолепием употреблена быть может к живописным, всякого звания, малым и большим изображениям в церквах, залах, садах, гротах и в прочих монументах. И ежели трудящиеся в сем деле от часу более упражняться станут в живописи красками, в практике смешивания и оттенивания красок и в искусстве пристойного положения света и тени, то сомневаться невозможно, чтоб в сем художестве от часу более не успевали и чтоб таким образом со временем не достигли до совершенства по примеру наилучшей мозаичной работы в Италии. А понеже впрочем, - заключает Академия этот отзыв, - со удивлением признавать должно, что первые опыты такой мозаики без настоящих мастеров и без наставления в такое малое время столь далеко доведены, то Российскую Империю поздравляем с тем, что между благополучными успехами наук и художеств, под Всемилостивейшею державою Ее Императорского Величества процветающими, и сие благородное художество изобретено и уже столь далеко произошло, как в самом Риме и других землях едва в несколько сот лет происходить могло». Вследствие этого последовал Высочайший указ, чтобы, «где публичные здания со украшениями строятся», то «его, Ломоносова, для избрания оных, где потребно будет, мозаикою за надлежащую цену призывать и для составления потребных вещей и оригиналы или рисунки ему давать».
Ломоносов, работая над мозаикою в лаборатории и на фабрике, не упускал случая, где было возможно, содействовать ее успеху - и живым словом.
Так еще 6 сентября 1751 г. он произнес речь «о пользе химии», где, между прочим, указывал на ту пользу, какую химия принесла живописи составлением красок. «Та же химия, говорит он, которая, видя, что, от строгих перемен воздуха и от лучей солнечных, нежные составы ее увядают и разрушаются, сильнейшее искусства своего орудие - огонь употребила, и, твердые минералы со стеклом в великом жару соединив, произвела материи, которые светлостию и чистотою прежних в деле превосходят, а твердостию и постоянством воздушной влажности и солнечному зною так противятся, что через многие веки ни мало красоты своей не утратили, что свидетельствуют прежде тысящи лет мусиею наведенные в Греции и в Италии храмы. И, хотя еще в древнейшие времена употреблены были к тому природные разных цветов камни, для того, что тогда и в обыкновенной живописи служили натуральные разные земли, за неимением красок, искусством составленных; но великие преимущества, которые стеклянные составы перед камнями имеют, привлекли в нынешнее время искусных Римских художников к их употреблению. Ибо во-первых редко и весьма трудно прибрать можно тени толь многих цветов из натуральных камней, какие в составах выходят по произволению художника. Второе, хотя иногда с великим трудом и приберутся, однако не малые и к другим делам угодные дорогие камни должно портить. Третие, из составов для их большей мягкости можно отделять и выплавливать части желаемой величины и фигуры, к чему природные камни много поту и терпеливости требуют. Наконец, искусством выкрашенные стекла, добротою цвета, природных камней много выше изобретены, и впредь, старанием химиков, большого совершенства достигнуть могут. Правда, что камни стеклянную материю твердостию превосходят, но она в сем деле бесполезна, в котором требуется только на солнце и на воздухе цветов постоянство. Итак, не тщетно нынешние мастера в сем деле художество натуре предпочитают, которое меньшим трудом и иждивением лучшее действие производит».
В следующем году, в известном письме к графу Ив. Ив. Шувалову, «о пользе стекла», Ломоносов писал между прочим:
«Искусство, коим был прославлен Апеллес,
«И коим ныне Рим главу свою вознес,
«Коль пользы от стекла приобрело велики,
«Доказывают то финифти, мозаики,
«Которы в век хранят геройских бодрость лиц
«Приятность нежную и красоту девиц;
«Чрез множество веков себе подобны зрятся
«И ветхой древности грызенья не боятся».
В своей речи «о происхождении света», произнесенной 1 июля 1756 г., Ломоносов говорил: «желал бы я показать, для утверждения сея системы, все примеры из многочисленных опытов, которые особливо мною учинены в изыскании разноцветных стекол к мозаичному художеству; хотел бы я изъяснить все, что о цветах чрез пятнадцать лет думал, между другими моими трудами. Но сие требует весьма долгого и больше, нежели для публичного слова позволенного, времени.
Публикуется по: Новицкий А. П. К истории Мозаичного искусства в России // Искусство и художественная промышленность. – 1900. - №1. – С. 1-17.