Да, это удивительно, но в наступающем году действительно будет жемчужный юбилей моей клиросной работы.
Сегодня мне попалось несколько статей о первых шагах на клиросе. И я подумала, не вспомнить ли, как это было у меня.
… Когда я проезжаю по улицам родного города, то понимаю, что я успела попеть во всех старых храмах, тех, что были открыты в мою бытность школьницей и студенткой училища. С каждым из них у меня связаны свои эмоции, свои ощущения, своя музыка. И свои истории. Я пришла на клирос десятилетней девочкой и, наверно, с тех пор и пою. Перерыв был лишь однажды, на полгода. Связан он был с подготовкой к поступлению в Консерваторию.
Учить меня стала Ксюха. Регент одного из вновь открытых городских приходов. Она была очень простой девушкой, приехала к нам в город из Новгородской области. Окончила духовное училище, даже уж и не помню где. Рядом с нашим домом была приписная часовня. И, когда не было служб, Ксюха работала в часовенной лавке. В часовне было тихо, пахло воском и деревом. Я, набегавшись во дворе, приходила туда отдышаться — иногда с мячом или скакалкой. Ксюха приметила меня. Разговорились. Я рассказала, что учусь в музыкальной школе, спела ей знакомые песенки. А она и спросила: «А так сможешь?» — и напела мне Лаврское Трисвятое. Святый Боже, Святый Крепкий… Я тут же подхватила, Ксюха подстроила терцию снизу. Все получилось сразу. Не спрашивайте как. Но все получилось сразу.
Все каникулы после обеда я приходила к ней в часовню. Познакомила с Ксюхой и маму. Каждый раз я узнавала и выучивала что-то новое. Повторяли мы и пройденные песнопения. Шаг за шагом Ксюха помогала освоить осмогласие и самый простой обиход. Принесла мне и сборник нот. Теперь я самостоятельно дома играла партии на фортепиано и подпевала. Тем же летом начались мои первые службы. А через три года я пела в квартете и уже получала небольшое жалование.
Половина жизни прожита. И вся она прошла бок-о-бок с церковным пением. На клиросе я познакомилась со своим мужем. На клиросе я обрела и друзей.
Я очень хотела стать регентом, то есть, управлять хором. И всегда знала, что у меня получится. Несмотря на крепкое светское образование, духовной музыкой я очень увлекалась всегда. Интересовало меня и богослужение — все детали, все тонкости я впитывала, как губка, потому что мне ещё довелось поработать с регентами старой московской школы. Там было, чему поучиться. Милостью Божьей почти десять лет назад я стала регентом, создав свой первый коллектив.
В статьях, которые я сегодня прочитала, авторы писали о страхе, который их сопровождал вначале, который им приходилось преодолевать. Хочу сказать, что страха у меня не было никогда. Нет и сейчас. Напротив, чем ответственнее служба, тем я собраннее и жёстче. Обожаю архиерейские! Конечно, очень люблю и праздничные службы, а особенно Пасху. И волнение может быть только радостное, творческое.
Регентская работа многогранна, этим и сложна. Во-первых, сложно стать авторитетом для певцов, особенно женщине. А хоровая этика такова, что дирижёр главный, и точка. Во-вторых, необходима поддержка микроклимата в коллективе. Приходилось расставаться с людьми. Я имела дело с очень хорошими профессионалами, и иногда тем сложнее было взаимодействие. Подсчёт табельных ведомостей — это отдельная песня для моей гуманитарной головы. Взаимодействие с настоятелем и другим духовенством. Взаимодействие с казначеем. Все это непросто и энергозатратно. А ещё и основная деятельность — подготовка к службам, служб много и все разные. Репетиционная работа, когда нельзя потерять ни одной минуты даром…
Но все это для меня — огромный дар, огромное счастье. За тридцать лет я ни разу не переставала учиться — у старших коллег, у подчиненных, у священников. Что-то новое я узнаю постоянно, удивляясь количеству богослужебных и певческих тонкостей.
В Церкви говорят: «Молится регент — молится хор. Молится хор — молится храм». Абсолютно согласна. Я как регент отвечаю за молитвенное настроение певчих и прихожан. Но скажу вот что. Невозможно достичь нужного состояния без достаточных профессиональных подготовок и вложений. Вся фишка в том, что хор не должен мешать молиться алтарю и людям. А это высший пилотаж. Выверенностью ансамбля, строя и всего этого, не буду грузить терминами. И когда это будет достигнуто — тогда и будет нужное состояние. То, когда ты понимаешь, что сердце твоё откликнулось на молитву и его коснулась Божья рука. Это большой труд. Это махина. Это галеры.
Если понравилась статья, подпишитесь на мой канал и поставьте лайк