1985 год. Посёлок где-то в Сибирской области.
- Анна Семёновна! Анна Семёновна! - раздался громкий голос санитарки Тоси, оставшейся на ночное дежурство.
- Господи, что за безумная ночь - простонала заведующая старенького родильного дома.
В ответ на её слова раздался глухой раскат грома и яркая вспышка молнии, разрезала тёмно-синее, почти чёрное небо, пополам.
- Анна Семёновна, там цыганка ... - Тося с запыхавшимся видом и красным лицом, вбежала в кабинет заведующей.
- Ну? Цыганка и что? Не видела что ли цыганей никогда. Прогони её. С тех пор, как они табор свой разбили у нас на окраине села, спасу от них нет! Побирушки! - женщина раздражённо махнула рукой и собралась вернуться на своё рабочее место.
У неё сегодня уже три роженицы разродились! И как назло, именно в её дежурство. Она уже без сил была и только недавно зашла в кабинет, заполнить карточки.
- Так она рожает, Анна Семёновна! Еле дышит, ранена по-моему! Кровища хлещет, как не знамо откуда!
- Приехали! Ещё уголовщины мне не хватало! - заведующая накинула свой халат и спешно вышла из кабинета. Тося еле поспевала за её широким шагом.
- Куда ты её хоть проводила? - спросила Анна Семёновна у санитарки.
- Дак в смотровую. Куда ж ещё-то? Она же мне весь пол кровью залила!
- С чего ты вообще взяла, что она ранена? Может у неё маточное кровотечение открылось? Она что-нибудь сказала? Какой срок? Откуда она?
- Да ничего я не знаю, Анна Семёновна! Я ж крови боюсь до одури! Знать бы, поменялась бы сегодня сменами с Зойкой. Из её слов поняла только, что воды отошли ещё утром, схватки через каждые три минуты! Кровища откуда-то сбоку хлещет...
Они вошли в смотровую и обомлели. Цыганка полулежала на полу, прислонившись к стене. Она медленно мотала головой из стороны в сторону и тихо постанывала.
- Родила! - ахнула Анна Семёновна и бросилась к ней - Тося! Пуповину обрезать надо, давай тащи инструменты!
Ребёнок слабо попискивал, весь сморщенный, маленький. Синюшного цвета.
- Девочка, да? - слабым голосом спросила цыганка.
Она вдруг пристально посмотрела своими красивыми глазами на Анну Семёновну. Они были такого необычного изумрудного цвета в обрамлении густых чёрных ресниц и горели таким таинственным светом, словно два драгоценных камня - я умру скоро. Но, я хочу рассказать тебе мою тайну. Ты хорошая, я вижу...
-С чего ты взяла, что умрёшь? У тебя здоровенькая девочка, просто пока слабенькая. Но это ничего, недельку полежите у нас под наблюдением и всё хорошо будет...
-Послушай! - резко оборвала Анну Семёновну, цыганка. Она на секунду закрыла глаза, сцепив зубы - я ранена. Рана смертельная, я это вижу.
-Ясновидящая что ли? - усмехнулась Анна Семёновна. Она ловко перерезала пуповину и осторожно отдала младенца прибежавшей с другого корпуса, медсестре - долго ходишь где-то, Альбина. Я скоро Тосю на курсы медсестёр пошлю, от неё больше толку будет.
-Да Анна Семёновна! Я только минут на десять отошла, а у вас уже тут ЧП! - Альбина занялась ребёнком. Девочка жалобно попискивала, вызывая на лице цыганки мучительную тоску.
-Унесите мою дочку. Нам наедине нужно поговорить - выдавила она полушёпотом.
Анна Семёновна отослала Альбину и занялась полноценным осмотром цыганки.
-Как тебя зовут? Откуда ты здесь? Со здешнего табора?
-Моё имя Донка. Я из другого табора и города ... - она тихонько издала стон - как больно. Меня ранили ножом, прямо в левый бок.
Анна Семёновна добралась до кровоточащей раны и мысленно ахнула. Она была глубокой и удивительно, что цыганка не только ещё жива, но смогла добраться до роддома и даже родить.
Дока вцепилась своими красивыми длинными пальцами в халат Анны Семёновны.
-Я расскажу тебе свою историю, которую ты поведаешь потом моей дочери. Увези её отсюда! Я вижу, что ты станешь для неё хорошей матерью и будешь любить её, как своё родное дитя. Я знаю - детей иметь ты не можешь и из-за замуж ни за кого не выйдешь. Твой парень, которого ты любила, погиб.
Анна Семёновна отпрянула от цыганки, лицо её вмиг побледнело.
-Откуда ты знаешь!
-Я же цыганка. Мой дар достался мне от моей прабабки - Донка снова поморщилась от боли. Анна Семёновна выйдя из оцепенения бросилась обрабатывать ей рану.
-Операция нужна. Слишком глубокая - пробормотала она, осматривая рваные края.
-Бесполезно. Я всё равно умру, лучше слушай и запоминай. Красавицу мою назови Дариной. Это имя будет приносить ей счастье. Увези её так далеко, как только сможешь. Чтобы из наших никто не смог вас найти. Я временный оберег поставлю, но после сорока дней, он с вас снимется. К этому времени, вы должны покинуть эти края - голос Донки постоянно срывался на хрип.
-Ты бредишь, дорогая моя. Тебя нужно в хирургию переправить, но это в райцентр надо. Не довезут. Буду сама пробовать.
Донка оттолкнула руку врача и чуть привстала на локтях.
-Дослушай меня до конца! Я из богатой семьи. Мой отец баро нашего табора. Он воспитывал меня один, моя мать умерла при родах. Он так любил мою маму, что я стала для него единственной отрадой. Ничего для меня не жалел! Но по цыганским законам я должна была выйти замуж за того, кого выбрал мне отец. Он был старше на тридцать лет, а мне всего семнадцать! Может в другое время я и смирилась бы, но я не принимала наши законы. Я полюбила другого, он ганжа! Не нашего племени, но тоже из богатой семьи. Он приехал погостить в наш город к своей бабушке. Мы встретились на одном празднике и с первого взгляда полюбили друг друга. Я понимала, что не быть нам вместе. Видела это! Но моя любовь к нему была так сильна, что я совершила грех, отдавшись ему.
Донка закрыла глаза, чтобы скрыть слёзы. Воспоминания причиняли ей ещё бОльшую боль, чем физические страдания.
Анна Семёновна слушала, словно заворожённая. Она прекрасно знала, что такое любовь и как от неё можно медленно сгорать изнутри.
-Егор. Так его звали. Он забрал меня к себе, но это ненадолго - продолжила свой рассказ Донка. За окном бушевала гроза и ветер - мои двоюродные братья по приказу отца нашли меня и забрали. Дома меня избили и заперли. Отец кричал, что я предала и опозорила его. А он возлагал на меня такие надежды, так любил меня ...
Я просидела взаперти целую неделю, а потом я узнала, что дома никого кроме старой бабушки нет. Я обманула её и сбежала. Я летела к бабушке своего возлюбленного, но она меня даже на порог не пустила. Она сыпала мне проклятиями и обзывала последними словами. Оказалось, что Егора убили. Мои братья подкараулили его и прирезали в тёмном переулке - Донка уже не сдерживала слёз - милиция побоялась связываться с моим отцом. У него хорошие связи и много денег. Он ото всего может откупиться. Узнав, что Егора больше нет я вернулась домой и все девять месяцев не выходила из комнаты. А на днях отец зашёл ко мне и сказал, что как только я рожу моего ребёнка отнимут у меня и продадут в другой табор. А меня насилком выдадут замуж, но уже за другого. Нищего и безработного цыгана и я должна буду жить попрошайничеством. Вот такое для меня задумал наказание отец.
Анна Семёновна находилась в шоке от услышанного. Разве такое может быть? Как в Средневековье, хотя кто их знает цыган...
-Ты опять сбежала и попала к нам - догадалась женщина - ранил-то тебя кто?
Донка молчала. Она чувствовала, что последние силы ушли на рассказ. Мысленно она уже видела своего Егора и он улыбался ей. Тело девушки обмякло, а прекрасные глаза необычайного изумрудного цвета закрылись навсегда.
-Подожди! Эй, подожди! - Анна Семёновна испуганно хлопала Донку по щекам. А потом выскочила в коридор, в котором почему-то не было света - вы где все? На помощь, срочно! Альбина, Тося! - прокатился по коридору её взволнованный крик. Видимо из-за грозы отключили электричество.
"Что же делать,а?" - в отчаянии металась по тёмному коридору, Анна Семёновна. Рассказ Донки произвёл на неё жуткое впечатление, услышав непонятный шорох за спиной, она обернулась и упала навзничь. Удар пришёлся прямо по темечку.