Июлька уже снова достала свой сокровищный мешочек. Та самая бечёвка, что служила нам мостом над пропастью, теперь стала длинной лианой, спустившейся до самого дна. Июлька подёргала конец, словно бы удя рыбу или играя с кошкой и застыла.
- Есть, - тихо шепнула она и с радостной улыбкой начала вытягивать верёвку обратно. Дело шло не быстро. Я поставил бидончик и корзинку рядом и принялся помогать.
Наконец нам удалось вытащить из оврага маленького странного зверька, крошечного поросёнка с длинным носом, всего покрытого тёмной длинной шерстью. Он сердито фыркал, крутился и тыкался носом в мои кроссовки, всё больше уделяя внимания той, что промокла в Каменном ключе. Июлька быстро подставила ему под нос корзинку и ягодами. Громко чавкая и разбрызгивая тёмный сок, маленький Крокабан начал трапезу. Он стал расти на глазах, раздуваясь сразу во все стороны. Его холка со вздыбленной шерстью выгнулась, морда ещё сильнее вытянулась, выросли клыки. Обагренные соком ягод они смотрелись зловеще. Крокабан ткнулся мордой в бидончик, сопя и хлюпая, в три глотка втянул всю каменную воду. Поднял голову и принюхался.
- А теперь бежим! - Июлька схватила меня за руку и утянула в густой бересклет. Сквозь заросли я видел, как зверь взял след и рванул прямиком в сторону луга со спящими совами-стогами.
И мы бежали параллельно. Крокабан, оскаливший пасть, мчался среди разлапистых елей, точь-в-точь, как на рисунке. А по его следам, откидывая руками ветки кустов и путаясь ногами в траве, неслись мы.
На развилке у опушки леса Июлька остановилась перевести дух.
- Здорово, но мы его уже не догоним.
- Жалко, я хотел бы посмотреть на эту битву.
- О-о, ты всё увидишь.
И точно. Пока мы были в лесу над полем сгустились тучи. Посверкивая розовыми и оранжевыми сполохами, в небе ворочалась гроза. Или это совы, разбуженные Крокабаном, устроили переполох. В далёких раскатах грома мне уже слышался не хохот, а панические крики: Крокабан! Крокабан!!!
Не успели мы добежать до родного крыльца, как хлынул дождь такой силы, что по дороге уже через пять минут побежал грязный ручей, крутя клочки кремово-кофейной пены. А по крыше раскатился оглушающий грохот. В нём утонули крики перепуганных насмерть сов.
Гроза пронеслась над деревней, оставив на вечереющем небе рваные клочки сиреневых облаков, так похожих на пух и перья. А над самым горизонтом, переливаясь разноцветными огнями, в чистом, промытом воздухе дрожала огромная, розовая звезда.
Перед сном Июлька пробралась в мою комнату.
- Хорошо что успели.
- Ага.
- Ты только не грусти. Завтра я уезжаю.
- Как это?
- Месяц прошёл, теперь очередь моей сестры гостить здесь. Не переживай, она тебе понравится. Правда, как по мне, так она скучнющая. Целый день может книжки читать.
- Июль, мы ещё увидимся?
- Конечно, приезжай через год. А теперь - спи.
Она так ласково провела ладонью по моему лицу, что глаза сами собой сомкнулись. И стало так сладко, как будто я в бутоне цветка липы, и тепло под лучами июльского солнца.
Утром я, всполошились, что может быть, Июлька ещё не уехала, и я могу с ней попрощаться и даже может быть взять её городской адрес, выскочил на крыльцо, завернувшись в простынь.
На улице было прохладно. Как-то зябко, и солнце смотрело уже с самого утра мягко и немного устало.
На крылечке на деревянной лавочке, пожав ноги и завернувшись в клетчатый плед, сидела девушка лет семнадцати. В горчично-жёлтой безрукавке, с каштановыми вьющимися волосами, прихваченными ободком. Она сосредоточенно читала книгу, чуть улыбаясь и проговаривая про себя слова.
- Ой, здрасьте, - наконец выдал я, закончив рассматривать старшую сестру моей Июльки.
- Здравствуйте, - она протянула мне худенькую загорелую руку, - Августина.
Конец.