- Мы не просто так вчера по верёвке ходили, - заявила Июлька, на следующее утро, когда мы после завтрака отправились на спасение звезды, - мы тренировались. Хоть совы и спят днём, нужно быть начеку. Звезда у третьей, самой большой и самой главной.
Мы миновали сырой лог и по опушке рощицы дошли до покосных лугов. Здесь в торжественном затишье выстроились в строгом, но не совсем понятном порядке, высокие стога.
Июлька прижала палец к губам. Достала из кармашка стёклышко.
- Смотри, - едва слышно шепнула она.
Я глянул сквозь него и оторопел. Это были не стога. Передо мной стояли огромные, будто до самого неба спящие совы. Их серебристые перья чуть топорщились, внизу виднелись блестящие когти, крылья были плотно прижаты к телу, а веки крепко сомкнуты. Чёрные крючки клювов прятались в сенном пуху. У самой большой, третьей совы сквозь когти просвечивал ярко-розовый огонёк.
Июлька торопливо развязала свой сокровищный мешочек. Быстро достала клубок серой бечёвки и бросила его вперёд, по направлению к той самой большой сове. Клубок размотался, прочертив тонкую дорожку в полусухой стерне, загнутый кончик бечёвки остановился в паре сантиметров от её подножья.
- Идём осторожно, ровно по бечёвке, - тихо сказала Июлька, - и убери осколок, не смотри на НИХ, а то разбудишь.
И мы, как профессиональные канатоходцы, двинулись по тонкой верёвочке, ни на шаг не ступая мимо.
Проходя второй стог, я всё же не удержался, поднёс стекло к глазам, чтоб хоть на секунду увидеть, что это действительно совы, и они действительно спят. Серо-зелёное сено моментально превратилось в пёстрые перья, а над клювом, словно покрытым чёрной эмалью, вдруг прорезались два огненно-рыжих полумесяца. Через эти узкие щёлки как будто сочился свет закатного солнца.
А под ногами нашими разверзлась настоящая пропасть с острыми уступами скал, растущими из непроглядно-серого тумана. И через эту пропасть мы шли по тонкой-тонкой нити.
- А же сказала, не смотри! - резко дёрнула мою руку Июлька, и от неожиданности я потерял равновесие. Неуклюже размахивая свободной рукой, я пытался устоять на бечёвке. И каждый камешек под моими ногами был огромной и далёкой скалой.
Июлька покрепче ухватила меня за руку, я выровнял положение тела и поспешно спрятал стёклышко в карман. Но стога вдруг вздохнули, зашевелились, щёлки глаз расширились, заливая всё вокруг светом раскалённой лавы.
- Поздно, - сокрушённо прошептала девочка, - бежим, они проснулись!
И мы рванули обратно, по тонкому мосту бечёвки, натянутой над бездонной пропастью. А позади нас темнело небо, наливаясь грозовым цветом совиных крыльев. Глаза их открылись потоками молний, и глухой смех грома раскатился над полем.
- Бежим, бежим, - задыхалась Июлька, - ещё чуть-чуть.
Как только мы добежали до начала бечёвки, она достала из рюкзачка прозрачное пластиковое яйцо.
- Плащ-невидимка! - крикнула она, разламывая скорлупу пополам и выпуская наружу шуршащий, прозрачный китайский дождевик. Ветер, что хлопал вокруг нас огромными крыльями, вздыбил куполом Июлькин плащ, с силой рванул, но не смог отнять. Я подхватил его, и вместе мы успели завернуться, став невидимыми для дождевых стрел, пронзивших пространство вокруг.
Мы бежали до дома не оглядываясь, утопая ногами то в грязи на дороге, то в мокрой и скользкой траве. А исполинские совы метались над полем и деревней, выискивая нас, громоподобным хохотом, словно эхолотом, обшаривая окрестности. Но нас надёжно укрывал китайский плащ-невидимка.
Отдышалась Июлька только на крыльце.
- Видел ИХ? - в голосе ни грамма злости, - хорошо, что успели убежать. Жалко только звезду не выручили. Придётся Крокабана ловить.
- Кого?!
Моя подружка никогда ничего не рассказывала мне заранее. Уж такая она, сюрпризулька-Июлька.