В одни самые прекрасные летние каникулы мои собственные родители отправили тринадцатилетнего меня в далёкий посёлок, погостить у своих старых знакомых.
Старых - в прямом смысле. Тётушка Марта и дядюшка Анвар годились мне в бабушки-дедушки. А поскольку настоящих бабушку и деда я не знал, то был очень рад гостеприимству и заботе этих стариков.
Я помогал рыбачить дядюшке Анвару, ведь без меня, он ни за что бы не справился. Я помогал тётушке Марте в саду. Жимолость и клубника спели как бешеные, и, чтобы не допустить перелимита ягод на единицу площади, мне приходилось усиленно их поедать. Даже иногда прямо с куста, к великой радости тётушки. Ведь ей не угнаться за мной со своими вареньями и компотами.
Все были довольны, но в один из прекрасных июньских дней на дачу к старикам привезли младшую внучку.
Ангельскому созданию было всего четыре годика. Звали её Юнна и походила она на белый, пушистый одуванчик. Я даже боялся подходить к ней и дышать. Казалось, её тонкие золотистые волосики-пушинки тут же улетят от любого резкого движения.
Юнна любила сидеть в песочнице, пересыпать в ладошках тёплый песочек. А её светлые волосы искрились на солнце.
Она часто улыбалась. Вернее, она редко хмурилась и ещё реже плакала. Но с ней было невероятно скучно.
Когда я перестал бояться подходить к ней, дни наши заполнились лепкой куличиков, понарошным их поеданием и рассаживанием кукол для песочного чаепития.
- Не грусти, - говаривал мне дядюшка Анвар, - скоро Юнку заберут. Привезут нашу среднюю внучку.
- А почему нельзя их вместе привезти? - спросил как-то я.
- Не бывает всё вместе, - усмехнулся старик, - всё по порядку должно быть. Скоро уже.
Всё и правда произошло очень быстро, не успел я оглянуться.
В то прекрасное летнее утро я проснулся от невероятно сладкого, знакомого и дурманящего голову аромата.
- Липа зацвела, - догадался я, выглянув в окно. И тут же обомлел. На лужайке перед домом играла в бадминтон... девчонка! Моя ровесница! Я невольно залюбовался её стройной фигуркой в голубой футболке и белых шортах. Волосы, цвета старого золота, собранные в небрежный хвост, спускались до поясницы.
Высунувшись почти по пояс в окно, я долго наблюдал, как девчонка легко, словно пушинка подпрыгивает, как изящно тянет ножку, как её руки взмахивают, беспрестанно отправляя в полет белоснежный воланчик и тут же ловят его ракеткой, сделав два-три прыжка и высоко запрокинув голову. И сердце моё будоражил сладостный, медовый и свежий аромат.
- Липа зацвела, - в комнату зашёл дядюшка Анвар, - и Юлька приехала...
- Июлька... - мечтательно повторил я.
Теперь помощи в поедании ягод от меня было не дождаться. Мы с Июлькой тоже сидели в Юнкиной песочнице, но посудка и куклы-мишки давно были убраны. Июлька рисовала песком... Я только зачарованно смотрел, как разбегаются линии от её тонких пальцев, как на золотисто-кварцевой россыпи проявляются картины. Настоящие картины. Вот огромное озеро и одинокий плот под победно реющим флагом, а над ним грозовые облака; вот опоры высоковольтной линии - металлически-воздушные решетчатые ели; вот среди настоящих елей и сосен яростно мчится зверь, похожий на кабана с пастью крокодила. Лёгкий взмах руки и впереди виднеется берёзовая роща, стога сена с острыми шестами, ещё взмах и под пальцами появляется корзинка полная ягод...
- Нравится? - от яркого солнца Июлька щурится, а я разглядываю на её носу задорные янтарные веснушки. А в ярко-синий глазах собран весь-весь небосвод.
На то время, что Июлька собиралась погостить здесь, у неё были грандиозные планы. Ни много, ни мало: пересечь на плоту Атлантику, покорить вершину, поймать загадочного Крокабана, найти клад и так ещё кое-чего по мелочи. О чём она и сообщила мне в первый день знакомства.