Рецензия на книгу «Мы пионеры – дети рабочих» (Челябинск, 2022)
Интерес к любой книге определяют не тираж и красота обложки, а захватывающий сюжет для тех, кто любит приключенческие жанры, или трудоёмкость создания для целевой заинтересованной читательской аудитории. И, конечно, успех невозможен без языка повествования, который должен быть в гармонии с содержанием.
Я держу в руках фолиант, который написали 36 докторов и кандидатов наук, ветераны комсомольских и пионерских организаций. Этот коллективный труд, посвящённый 100-летию создания пионерской организации СССР, уже вызывает уважение. А если учесть, что такой труд в сегодняшней России единственный по глубине осмысления и по широте исторического экскурса, то книга превращается в раритет автоматически. И не только потому, что тираж всего 300 экземпляров, но и потому, что авторы-составители – системномыслящие учёные: кандидат исторических наук Л. М. Рабченок и доктор педагогических наук Р. А. Литвак. А если добавить географию авторов этого редкого издания – Челябинск, Магнитогорск, Новосибирск, Москва, Казахстан, Татарстан, Башкортостан, – то становится очевидной титаническая роль составителей книги не только в организации написания статей, но в поисках спонсоров.
А сейчас по существу прочитанного. Прошло 30 лет после развала СССР, чьё 100-летие со дня образования мы отмечаем 30 декабря 2022 года, и пионерской организации страны как следствие. И мне, как свидетелю истории и любопытному журналисту, очень хотелось узнать из статей и воспоминаний – а чем занимались ветераны комсомола и пионерии, чтобы сохранить/возродить детское движение в эти трагические для Отечества годы? Ведь были же одиночки, которые не могли и не хотели смириться с распадом детских движений?
Слава Богу, их было не мало. Но по существу почти всё заглохло в пионерском движении в 2005 году. Инерция пассионариев умерла вместе с ними. Появились новые движения без идеологии, которая запрещена новой конституции новой России. А значит, цели создания новых детских движений, кроме сохранившихся пионерских, были утилитарными, хоть в благородной упаковке из уставов и положений.
И только накануне 100-летия пионерской организации наш президент подписал указ о создании единой детской организации – Российское движение школьников. И опять вопрос: а какая идеологическая база объединит новых «пионеров» страны?
В Советском Союзе нам, школьникам, было понятно главное: пионер – значит всегда первый, всегда всем пример, готов любить свою Родину. А сегодня? В чём и для чего школьник должен быть первым? Кому он уже должен быть примером в обществе такого социального неравенства? И почему я должен умирать за Родину, если я не хочу убивать человека? За 200 тысяч рублей? За христианскую веру? За идею? За какую? Сформулируйте мне сегодня эту идею: вчера школа мне ничего не говорила об идеалах, за которые мы сегодня должны сражаться на фронтах?
Вот где проглядывается трагическое отсутствие в новом веке детских организаций в России, чьё место успешно и быстро заняло скаутское движение под руководством США в 1990 году.
Я с удовольствием прочёл историю нашей уральской и не только пионерии в статьях архивариуса Елены Рохацевич и активного свидетеля истории Леонтия Рабченка: о первых детских газетах и журналах СССР и Урала, о писателе Аркадии Гайдаре и экранизации его произведений, о детском кинематографе страны.
Из статей доктора наук Татьяны Калугиной я понял, что сообщество учёных все эти 30 лет пыталось осмыслить прошлое и настоящее детского движения нашего Отечества. Мне было любопытно читать «ностальгическую» главу о детстве авторов. С интересом познакомился с биографиями уральских лидеров комсомола и пионерии. Но больше всего вопросов вызвала последняя глава о будущем. В современной России уже 30 лет в отсутствии идеологии не принято и бессмысленно говорить о воспитании подрастающего поколения. На каких идеалах: на религиозных? на патриотических? Сформулируйте мне и моим детям, что такое патриот, кроме той формулы, которое нам навязывало отечественное телевидение в новом веке, – патриотизм это убежище подонков? А детям другое и не преподносилось в современных школах и университетах. Исключения, которые хорошо описаны в книге, не делают погоду в воспитании юных. Многие наши дети и внуки уже 25 февраля, после объявления СВО, столпились на пограничных пунктах страны, в кассах аэропортов и железнодорожных вокзалов.
Вот вам очень зримый и неприятный итог тридцатилетнего «обслуживания» школьников и студентов, который подвёл остроумный поэт в своих строках: под жизнью всей проведена черта, а под чертою – ни черта…
Но есть такие города на Урале, где сто лет всё начиналось со слова «впервые» – Челябинск, Магнитогорск, Златоуст, Миасс, Копейск, Аша, Катав-Ивановск, Еткуль. Для себя именно из этой книги, а не из собственного опыта, я вынес основную мысль: если цели у школы и пионерской организации были общие – построение коммунистического будущего, – то методы работы с разновозрастными пионерами должны были быть иными: внешкольными. Примеры: легендарный отряд подростков «Каравелла» (Свердловск), Дворец пионеров им. Н. Крупской в советские времена (Челябинск), где впервые в СССР возникло Научное объединение учащихся. А сколько тысяч школьников прошло через челябинскую школу будущих геологов и геофизиков! Сотни имён и фотографий легендарных руководителей этих внешкольных объединений вы найдёте в этой уникальной книге «Мы пионеры – дети рабочих».
Может, ради этого и стоило создавать этот воистину энциклопедический труд имён и благородных историй из жизни неистовых ветеранов комсомола и пионерии Урала, который был и остаётся опорой России даже в осмыслении прошлого. Яркое и глубокое доказательство тому – четырехсотстраничный экскурс в прошлое наших бабушек и дедушек, пап и мам. И в будущее детей и внуков…
А закончить хочется поэтическим вопросом, который возникает на последней странице (наверное, автор строк скромный Л. Рабченок, коль скоро не указал поэта):
«Может, вправду тогда было лучше,
Если светлая теплится грусть…»
Павел БОЛЬШАКОВ, pioneer всегда и во всём до скончания века
