(или «Не к столу сказано!»)
Быть в наше время «без определённого места жительства» - это ужасно, будто находиться за бортом чудесного лайнера под названием «Жизнь». Жить на улице без крова в нашем холодном климате очень сложно, да и голод, как известно, не тётка. Встречал немало людей, которые ведут маргинальный образ жизни, попав на улицу иногда не по своей вине, бесспорно, они заслуживают сострадания и посильной помощи. Находясь будто в другом измерении, они живут среди нас, но обычные люди их видят не часто.
Cреднестатистический человек испытывает к бомжам жалость и омерзение одновременно. Большинство жителей мегаполисов лояльно относятся к бездомным, хотя и гоняют их из подъездов и подвалов своих домов. Дескать, пусть живут, ведь они тоже люди и все дела, только где-нибудь так, чтобы я их не видел/а.
Пожарные имеют своё мнение на счёт этих людей, которое я тоже разделяю. Конечно, я не истина в последней инстанции, но попробую сейчас рассказать о тех вызовах, когда напрямую имел с ними дело, возможно, и вы сможете понять эволюцию моего мнения об этой когорте людей.
Однажды нас выслали на вызов по заявке, что горит - не выяснено. Прибыли на большой пустырь, прилегающий к промзоне, коих в Москве немало, по соседству с крупным оптовым магазином. Видим несколько очагов, что горит пока не понятно, подошли поближе, а там сколоченные из паллетов маленькие домики обтянутые плёнкой, они-то и горели. Это незамысловатое жилище представляло собой квадрат, состоящий из пяти соединённых между собой паллетов. Домиков было пять или шесть, внутри каждого какие-то вещи, видимо пожитки его обитателей, но сами хозяева отсутствовали.
Горели все жилища, их явно кто-то поджог, пока владельцев не было. Может, они ушли всей общиной сдавать цветмет, может, ещё куда. Мы протянули рукавов пять тогда, безнадёжно испачкав их в осенней грязи, и быстро потушили незамысловатые жилища.
Знаете, я тогда отработал в пожарке всего два года, и мне было искренне жаль этих людей, ведь по возвращении они увидят, что жилья нет, половина личных вещей сгорела, а у них и так жизнь не сахар.
Вспоминается ещё один вызов. Прямо напротив нашей ПСЧ, через дорогу, есть небольшая роща, там бомжи частенько обжигают медные провода, и нас туда регулярно высылают по заявкам бдительных бабулек, которым скучно сидеть дома и они зорко обозревают окрестности из своего окна, внося посильный вклад в охрану общественного порядка и окружающей среды. Так вот, по периметру этой самой рощи проходит теплотрасса, состоящая из двух больших труб и обеспечивающая район горячей водой. Как правило, заявки в эту местность имеют короткое уточнение: что горит - не выяснено.
За пару минут прибываем к месту вызова. Там, где теплотрасса ныряет в бетонный короб, идёт серый дым. Перелазим через забор, осматриваемся на месте и выясняем, что под бетонными сводами короба, на трубах, живёт бездомная женщина лет тридцати пяти. Вокруг пристанища этой дамы было полно разного мусора, повсюду отходы людской жизнедеятельности.
Подвыпившая женщина разожгла костёр на бетонном основании и готовила на нём еду, ничего страшного не происходило, просто шёл дым от костра. К слову сказать, костры в столице нашей великой и необъятной родины жечь запрещено. Пока начальник караула передавал информацию о вызове по рации, мы стояли неподалёку и наблюдали, как подошёл мужчина лет сорока пяти на вид, хорошо одетый, он явно не бедствовал, и начал любезно приглашать бездомную женщину к себе домой. Пообещал, что там она сможет принять душ, поесть, ну и, конечно же, выпить. Но та не соглашалась идти. Как стало понятно по их диалогу, невольными свидетелями которого мы оказались, она уже побывала ранее у этого мужчины в гостях и едва смогла выбраться оттуда, поскольку он просто не выпускал её. Она категорически ему отказала. Дальнейший разговор мы не слышали, так как за ненадобностью нашей помощи убыли в часть.
И всё бы ничего, но через полчаса нас снова выслали туда же. В этот раз горело на самом деле.
Женщина забралась в глубь короба под бетонный свод, который соединял теплотрассу с подземными коммуникациям, и спала там на тёплых трубах. Всё щели и большие технологические отверстия были перекрыты листами фанеры и картонными коробками, по всей видимости, так обитательница коммуникационного узла боролась со сквозняками.
Мужчина, обиженный её отказом, взял, да и поджог картонные коробки. Картон и стекловата, которой были покрыты трубы, вмиг разгорелись, огонь стремительно ушёл под короб, где в это время спала бездомная.
Когда мы приехали, женщина громко вопила и звала на помощь, ведь выбраться самостоятельно не представлялось возможным. Быстро потушили возгорание и спасли её из огненной западни. Она получила ожоги первой, второй степеней и была доставлена в больницу вызванными нами медиками.
Дальнейшая её судьба неизвестна. Мне было жаль её, но рукава мы изрядно перепачкали в отходах её жизнедеятельности и воняли они очень. Получалось, что она не обременяла себя тем, чтобы хоть немного отойти от своего жилища, дабы справить нужду, а делала своё дело прямо тут рядом, не отходя и двух метров от места, где спит и готовит еду, хотя и женщина вроде.
Третий случай мне запомнился до омерзения, наверное, после него я окончательно поменял своё отношение к этим людям, перестал считать их несчастными и обделёнными жизнью.
Нас выслали на возгорание в недостроенном здании вблизи станции метро Кунцевская, там должен был быть большой ресторан или кафе, но, видимо, что-то пошло не так и строительство заморозили на этапе отделочных работ.
Лето, чуть за полночь, мы двумя ходами быстро прибыли к месту вызова по пустынным московским улицам. Здание было обнесено забором, в котором кое-где были щели, когда мы зашли на территорию, двое каких-то забулдыг рванули в одну из щелей и бегом сорвались куда-то во дворы, но мы и не думали их догонять, делать нам больше нечего... Из панорамных окон второго этажа и трубы дымохода шёл чёрный дым, что было весьма странно, ведь здание не эксплуатировалось. Понятное дело, подобные недостроенные объекты становятся местами скопления местной шпаны, наркоманов и бомжей, и пожары там не редкость.
Прихватив с собой рукава, мы с противогазами на плечах поспешили наверх. Преодолев четыре лестничных пролёта, я в составе звена состоящего из трёх человек оказался на втором этаже, там в одном из помещений и горело, не то чтобы сильно, но и не слабо. Из-за огромной площади двухэтажного строения и почти полного отсутствия остекления, задымления практически не было. Подойдя к горящей комнате, мы скинули рукава из окон вниз, где их успешно приняли ребята со второго хода, спустя ещё несколько мгновений, когда вся незамысловатая задача по присоединению гибкого трубопровода и подачи в него воды была выполнена, пожарные приступили к тушению. Горело помещение площадью около пятнадцати квадратных метров, по всей видимости, в строительном проекте оно отводилось под кухню, там находился большой мангал с дымоходом, была оборудована хорошая система вентиляции, а посередине располагался большой стол из камня.
Местные обитатели приспособили именно эту комнату под спальню, там находились четыре лежанки из старых матрасов, застеленные листами картона и какими-то тряпками, всё помещение, как и водится у бомжей, было завалено разным мусором, объедками еды и прочим хламом. Всё это дело уверенно полыхало по всей площади, но мы легко и быстро потушили возгорание. Скинув тлеющие матрасы из окон, мы ещё поблуждали по дымящимся кучам хлама, поискали возможных «горняков», но никого не обнаружив, начали сматывать рукава.
Я осмотрелся вокруг. Комната, обустроенная под жилище бездомных, находилась в самом дальнем углу просторного помещения с несущими колоннами, площадью примерно сто квадратных метров.
Мы заметили не сразу, а лишь тогда, когда начали сматывать рукава, что весь этаж был просто загажен. В этом хаотичном «минном» поле проглядывались тропы местных обитателей. Для меня было дикостью осознавать, что эти индивиды ходят по нужде в двух метрах от того места, где спят, едят и находятся. Все пожарные рукава, да и мы сами, были перемазаны этим дерьмом. От нас разило так, что, когда нас увидел, а скорее учуял, водитель Ванька, он просто закрыл машину и заявил, что в часть мы пойдем пешком. Пришлось мыться прямо там из пожарного рукава. Знаете, сейчас пишу, а у самого подкатывает тошнота к горлу, как вспомню всё это.
Подобное я видел ещё несколько раз, говорят, так они минируют подходы к месту своего обитания, дабы подобные им чужаки не заняли их территорию. Такая система охраны что ли.
Люди гуманные и жалостливые пытаются бомжам помочь, но забывают при этом, что большая часть из них сами выбрали этот путь. Даже если дать таким опустившимся людям возможность жить нормальной человеческой жизнью, лишь процентов пять-десять ухватятся за эту возможность, остальные вернуться на дно, а многие из них даже не подумают менять свою жизнь.
Знаю, что рискую вызвать шквал осуждения в свой адрес, и всё же выскажу мнение, которое разделяет много людей моей профессии. Огнеборцы не жалуют этих маргиналов, могут и пендаля иной раз отвесить, и по шее дать пьяным вдрабадан бомжам, которые подожгли подвал, старую бытовку или ещё что-нибудь, впрочем, как обычно.
Не любят пожарные бомжей, ох, как не любят. И нет у нашего брата особой жалости к ним, хотя они и тоже люди.
© Кирилл Павлухин