Бытует мнение, что каждая мать своего ребенка чувствует. Что большинство матерей своему чаду со-чувствует.
Большинство, но не каждая. И не всегда.
Будущий ребёнок чаще всего представляется человеку очень милым, с лучезарными глазами, очаровательной улыбкой. И, конечно, в движении.
Если представить себе младенца, то он, скорее всего, будет тянуть к нам нежные ручки.
Если воображать малыша чуть постарше, тот будет бегать, прыгать, вести себя очень активно.
Жизнерадостность, любопытство, энергичность, для ребёнка естественны. Эти качества присущи здоровью.
Родители радуются, когда видят у своего дитя все признаки здорового развития. И конечно, мама, и папа намерены поддерживать и улучшать их. Теоретически.
***
Поздним декабрьским утром передо мной открылись двери. Автоматические двери серого от дорожного снега маршрутного автобуса.
Утренний час пик уже разбросал людей по бетонным клеткам городских офисов, поэтому имелся выбор сидячих мест.
Я рухнул на пустое сиденье заднего ряда. Впереди меня ехала девочка, с виду лет четырёх, и её мама, которая болтала по телефону, и регулярно шикала на дочь, чтобы та вела себя спокойнее. Маленькая непоседа прильнула щекой к холодному стеклу, тут же отпрянула, и задорным, радостным возгласом известила о своём неожиданном открытии: «Холодное!».
Дочка повернулась к маме, чтобы поделиться новостью, но та приложила указательный палец к губам, призывая быть тише. Малышка вернулась к окну и начала отогревать его дыханием и теплом своих нежных ладошек.
– Мама, смотри, у нас такая же машина? Смотри, смотри сколько огоньков! – Эмоционально описывала внешний мир девочка. - Ёлка! Ёлка! Мама, там Ёлка! Пошли на Ёлку. Хочу на горку!
Женщина, постоянно одёргивая дочку, обсуждала по телефону салон красоты. Судя по разговору, она была восхищена работой маникюрного мастера, и пыталась передать восхищение собеседнику.
Мне со стороны было отчетливо видно как со степенью восхищения маникюром в разговоре, росла степень остервенения от поведения своей малышки.
Как же некрасива женщина, когда злится на своих детей, и пытается эту злость сдержать!
Две тонкие резкие черты губ, с уголками вниз, сморщенный подбородок и переносица, глаза неестественно выпучены, отчего брови выгибаются в кривую дугу и придают физиономии ужасный и омерзительный вид.
- Я сказала… - сквозь зубы процедила мать на малышку, - хватит!!!
Когда девочка весело показывала ей что-то в окне, она взяла одной рукой свою дочь за плечо и, резко и грубо усадила рядом с собой. Увидев обезображенное гневом лицо матери, ребёнок буквально съел вторую часть заготовленной для мамы фразы. Малышка несколько мгновений испуганно смотрела на неё, потом вновь решилась заговорить.
- Ты не поняла? Сиди молча и спокойно! – Перебила она дочь. - Ты мне надоела! Я сейчас высажу тебя на остановке, а сама уеду домой! Ты останешься одна.
Последнюю фразу женщина сказала очень твердо и без эмоций, серьезно.
Девочка встревоженно огляделась, и мы с ней на долю секунды встретились глазами. В этот момент меня накрыла волна, и я отчетливо увидел, вернее, почувствовал цельный образ ужаса, который испытала крохотная малышка, когда мамуля стреляла ей в лицо своими угрозами.
Я получил, почувствовал, погрузился сразу во все образы, и сразу осознал всю картину, одномоментно. Кратко описать не получится, а если развёрнуто, то эффект уже не тот - степень кошмара в десятки раз снизится. Но я попытаюсь описать, что чувствует маленький ребёнок среди высоких и всемогущих взрослых.
В общем, я увидел себя среди прекрасных всемогущих существ. Они были в три раза выше меня, и раз в десять сильнее. Если использовать понятия взрослого человека, то я вправе назвать их Богами.
Бог был могуч, для него не было ничего невозможного! В его силах починить любую мою игрушку, любую вещь, он приносит домой пакеты с нашей едой, и на него можно залезть, изо всех сил уцепиться за шею, и он встанет и пойдет, как ни в чём не бывало вместе со мной! Мне с ним не было страшно даже тогда, когда у нас выключали свет, и было очень-очень темно. Я просто сильнее обнял его, а он прикрыл меня своей рукой и страх исчез! Вот такой он – великий и сильный Бог!
Богиня тоже высока, и ещё она самая красивая, теплая, мягкая, и ласковая! Она умеет читать – это когда смотришь на чёрточки, и они тебе что-то говорят! Богиня учит читать меня, мы уже выучили три буквы. Богиня знает столько сказок, сколько звёзд на небе, она очень умная, даже Бог каждый день с ней советуется! Я сажусь к ней на колени, прижимаюсь, и мне снятся хорошие сны, без чудовищ из телевизора и темной комнаты! А когда я просыпаюсь, я каждый день вижу её лицо. Она смотрит на меня, улыбается, говорит «Доброе утро!» и целует меня. Это очень здорово!
Я расту, и скоро буду таким же сильным как Бог и мудрым и добрым как Богиня! Кто-то из них всегда со мной, они меня защищают, кормят, одевают, учат. Когда мы выходим гулять, я встречаю других Богов и Богинь, они мне чужие, я почти всех их боюсь. Многие из них ходят с сердитыми лицами. Мои Бог и Богиня тоже иногда делают сердитые лица. Они недовольны мной и ругают меня из-за того что я много веселюсь и мне очень хорошо.
Вчера они запретили мне прыгать, - Бог грубо сказал, чтобы я перестал, или он ударит меня. А ещё я играл в доктора, лечил медвежонка, после того как он объелся грязного снега. Я взял градусник и начал его трясти, как это делала Богиня, но она так громко закричала на меня и отобрала градусник, что я очень испугался и заплакал. Я так и не понял, почему мне нельзя лечить медвежонка?
Когда мама говорит ребёнку, что оставит его, это всё равно, что… :
- - сказать, что ненавидишь,
- - сказать, что ребёнок не нужен самой лучшей, доброй и ласковой Богине в мире,
- - всё равно, что привязать малыша за ноги к камню, бросить в глубокий бассейн, с кристально чистой водой, чтобы он видел Богиню-мать, когда будет задыхаться. Чтобы он видел, как ей плевать на то, что ему очень плохо, что он умирает в мучениях, пытаясь выпросить, вымолить у великодушной Богини прощенье и спасение за то, чего малыш даже не понимает.
И всё вышеописанное – лишь некоторая степень от ужаса, испытанного девочкой в автобусе после маминых предательских слов.
Она каким-то образом погрузила меня в свои ощущения. Не помню, сколько это длилось, но жжение в груди, от предательских материнских угроз не оставляло меня ещё пару часов. Словно во мне прожгли каленым в адской кузнице словом дырку, и я перестал её ощущать, не потому что она заросла, а потому что я стал к ней привыкать.
Я попытался вспомнить подобный случай в детстве со мной. Когда родители вот так в крайней форме мне угрожали, и не смог. То ли такого не случалось, то ли к счастью у меня на предательства плохая память.