28 лет назад, 11 декабря 1994 года началась Первая Чеченская война (1994-1996), или как она официально называлась – «Операции по восстановлению конституционного порядка».
К 1994 году Чечня де-факто отделилась то России, там уже шла своя гражданская война между Д. Дудаевым и оппозиционными ему силами. Общая криминализация России, начавшаяся с конца 1980-х в ходе и после перехода к «рынку» особенно сильно ударила по Чечне. Если в советское время многие чеченцы работали на отхожих промыслах (например, в строительстве), то начиная с 1989-1990 годов это окно возможностей закрывалось. Так, были заморожены или вообще не начаты многие стройки, многочисленной чеченской молодежи просто некуда было податься в поисках работы и устройства в жизни. Все это наслоилось на тенденции распада страны, когда из-под ковра вылезли пещерные националисты, совершенно популистски обещавшие золотые горы всем своим сторонникам (известно выражение Дудаева про «золотые краники» в каждой семье после достижения независимости). Впрочем, тогда на перестроечные лозунги повелась практически вся страна – люди, обещавшие населению золотые горы, в итоге его ограбили и устроили ад 1990-х.
Эти два фактора – взрыв национализма и масса безработного населения – привели к фатальным последствиям. Осенью 1991 года Дудаев свергает прежнюю власть в Чечне и устанавливает личную диктатуру, сопровождавшуюся политическими репрессиями ко всем несогласным. В итоге от него откололись даже его бывшие соратники (например, Р. Лабазанов и Б. Гантамиров), вступившие в вооруженную борьбу со своим вчерашним покровителем.
При этом разрушив старое государство, Дудаев так и не смог создать дееспособного нового. Сам он оставался номинальным президентом без полноценной власти (шутка тех времен – «Президент в Чечне не должность, а титул»), а на местах все контролировали или местные «полевые командиры», или организация власти перешла к самоуправлению на базе старых чеченских обычаев и традиций с некоторыми организационными остатками советского госаппарата.
Подобный вакуум власти, наслоившийся на массу безработного населения, не мог не создать предпосылки для криминализации республики. Убийства, грабежи, захват чужих квартир и машин, нарко- и работорговля (в том числе – с целью выкупа), контрабанда, грабежи проезжавших поездов, махинации с фальшивыми авизо и многие другие криминальные «промыслы» стали основной статьей экономики самопровозглашенной «Ичкерии». Нельзя сказать, что не совсем не оставалось некриминальных отраслей экономики – но их доля постоянно сокращалась как в абсолютных, так и в абсолютных цифрах. Многие предприятия были просто-напросто разгромлены и разграблены. Новая власть показала себя как полный банкрот в хозяйственном управлении республикой. Резко упала даже традиционная для Чечни нефтедобыча.
Чем дальше, тем больше Чечня скатывалась в социальную и экономическую катастрофу. Можно сказать, что там были «лихие 90-х», только на максималке – с полной деградацией властных структур и криминализацией бандгрупп до небольших армий с тяжелым вооружением. На остальной территории России с организованной преступностью худо-бедно боролись, кого-то садили за решетку, кого-то могли пристрелить при задержании, в Чечне же практически все криминальные проявления оставались безнаказанными. Нельзя сказать, чтобы у Дудаева в его «Чеченской республике Ичкерия» совсем не было силовых структур – числилось и министерство внутренних дел, и Департамент госбезопасности (ДГБ – аналог спецслужб наподобие КГБ или ФСБ). Вот только была одна загвоздка – они не только не следили за соблюдением законности (или делали это спустя рукава), но и сами участвовали в грабежах и прочих преступлениях. Можно сказать что Чечня чем дальше, тем больше превращалась в «дикую» территорию, где не действовали никакие законы, кроме разве права сильного. У кого есть автомат (и желательно – своя карманная армия), тот и прав.
На первых порах это многими чеченцами не осознавалось, был силен заряд того самого национализма. В условиях существования тейпово-родовых отношений основными жертвами грабежей и убийств на территории Чечни стало в первую очередь нечеченское население. Врагами его де-факто провозгласила и действующая власть, да и совершить преступление против русского, армянина или даже ингуша было намного проще – за него не могли вступиться многочисленные родственники, которые потом с тебя крепко спросят. В итоге под конец 1990-х годов нечеченское население Чечни резко сократилось примерно в 10 раз – кто-то был убит, большинство же просто бежало куда подальше от грабежей и притеснений в те края, где была хоть какая-то минимальная безопасность.
Вместе с тем было бы ошибкой сказать, что все чеченское население поддерживало Дудаева и занималось криминалом – довольно большое количество чеченцев выступило против Дудаева, а основная масса оставалась нейтральной, превратившись в пассивных зрителей. Жертвами дудаевцев довольно быстро стали и чеченцы – те, кто не поддерживал националистические взгляды, заступался за рускоязычное население или состоял в оппозиции.
Если посмотреть на армию Дудаева и его полевых командиров с одной стороны и вооруженные формирования оппозиции с другой, то они не блистали какой-то многочисленностью – и там и там состоялопо нескольку тысяч человек. В отдельных операциях вообще участвовали сотни и даже десятки бойцов. Даже на пике своего могущества дудаевский (а потом и масхадовский) режим не могли набрать больше 10-15 тысяч боевиков единовременно. При том, что взрослое мужское население Чечни, способное носить оружие – это за 100 000 человек. То есть, реальная поддержка режима сепаратистов была не более 10% населения, да и то многие включились в боевые действия в чем-то вынужденно – из-за того, что в дом попал случайный снаряд или убили родственника. «Идейных» ичкерийцев было меньшинство.
Многие чеченцы, понимавшие куда дует ветер, просто «голосовали ногами», уезжая из республики. Кто-то вступал в антидудаевскую оппозицию (позже – в пророссийские формирования), помогал жертвам бандитов отбивать свои квартиры или просто не вмешивался в происходившие события.
Но не они составляли основу дудаевского режима – а наиболее маргинальные слои населения, безработные выходцы с гор (именно там перенаселение ощущалось сильнее всего), уголовники (которых выпустили из тюрем и колоний), люди анархистского склада мышления. Имелась и некоторая примесь оболваненных националистической пропагандой романтиков и идеалистов. Именно эти слои населения и составили костяк армии Дудаева и дружин его полевых командиров.
Более адекватная часть чеченского общества, все больше и больше осознававшая, куда их ведет новый режим (к полной катастрофе), стала самоорганизовываться в политические и вооруженные образования для отпора Дудаеву и его свержения. Оппозиция была довольно пестрым образованием – там были и горячие сторонники России, и просто те, для кого Дудаев стал личным врагом. Попытки оппозиции в течении 1994 года свергнуть Дудаева успехом не увенчались, более того – ичкерийские отряды разгромили ряд баз своих врагов в центральной Чечне. Под контролем оппозиции остались в основном два северных района – Надтеречный и Наурский.
После провала попытки взять Грозный силами оппозиции в декабре 1994 года начинается ввод российской армии для уничтожения режима Дудаева, превратившего Чечню в очаг бандитизма и терророзма.
Нельзя сказать, что этого делать не следовало – любое вменяемое государство не может терпеть подобную неконтролируемую территорию, где не действуют никакие законы и откуда совершаются вылазки в соседние регионы.
По большому счету, свергнуть мятежного генерала следовало году эдак в 1991 (максимум – 1992), когда у него еще не было подготовленной и неплохо вооруженной армии и можно было обойтись малой кровью. В 1994 году просто так уничтожить режим, всеми силами готовившийся к войне (Дудаев – автор выражения «каждый второй доллар надо пускать на независимость», то есть – на армию) на протяжении трех последних лет, было невозможно. Другой вопрос – была ли такая возможность у российского руководства на фоне распада СССР, дележа его имущества, вывода войск из центральной Европы, проводившихся в РФ социально-экономических реформ (вызвавших массовое обнищание население и крах экономики), возрастания бандитизма внутри самой России и прочих характерных черт времени. Кроме того, из состава России могла выйти не одна только Чечня – свои сепаратистские поползновения присутствовали во многих других регионах (и эти вопросы так же требовали решения). А вдобавок ко всему в 1993 году в Москве разразилась своя гражданская мини-война между парламентом и президентом. В подобных условиях у Кремля была масса других забот и проблем – и на какое-то время Чечня ушла на второй план по степени значимости. Кое-какие попытки договориться с Дудаевым были - но они закончились ничем ввиду сильной разности интересов, когда достичь компромисса было просто невозможно.
Что было дальше, все знают – то, что планировалось как относительно легкая операция по типу ввода войск, скажем, в Чехословакию или в города СССР в конце 1980-х, превратилось в кровавую мясорубку, унесшую жизни десятков тысяч человек.
Причина провала российской политики в Первую Чеченскую, на мой взгляд, вполне очевидна. Многие ищут какие-то «договорняки» и «предательство», а на самом деле все куда проще (и тем страшнее) – не стоит искать тайную ложу там, где явная лажа.
Во-первых, за три года «независимости» российская армия деградировала до почти полной небоеспособности. Если бы условная «Чечня» произошла году в 1991-м, то не было бы никаких проблем ни собрать полностью укомплектованную, вооруженную и подготовленную группировку, ни провести нормальную операцию по всем военным канонам. Но в 1994 году от былой мощи Советской армии остались одни воспоминания – денег на военных почти не выделяли, войска занимались больше не боевой подготовкой, а разными мало относящимися к ней вещами, включая – банальное выживание из-за отсутствия казарм для выводимых из заграницы войск и даже поиском продовольствия. В таком плачевном состоянии война и застала армию. И российские войска показали ровно тот уровень боеспособности, в котором они находились – довольно низкий.
Во-вторых, деградировала не только армия – но и все государственное устройство России. Распад СССР привел к многочисленным «реформам», сокращениям, реорганизациям, переименованиям, перестановкам в госаппарате и силовых ведомствах. К примеру, не один раз «реформировали» КГБ, которое превратилось сначала в Агентство федеральной безопасности РСФСР (АГБ, ноябрь 1991 года), потом – в Министерство безопасности Российской Федерации (январь 1992 года), затем – в ФСК (Федеральная служба контрразведки, декабрь 1993 года), и только после всего этого – в ФСБ в апреле 1995 года. Причем это была не просто смена табличек на входе. Менялась организационная структура, одни отделы выводились из подчинения, другие – вводились, менялся их штат и подчиненные структуры, велись постоянные кадровые перетасовки и т.д. Все это не могло не ударить по общей силе данного ведомства – его возможности выполнять свои обязанности серьезно упали. Если в современной России то же ФСБ пресекает многие теракты еще на стадии планирования и подготовки – то в 1990-х она во многом просто реагировала постфактум на уже совершенные взрывы и захваты заложников. И если в СССР то же КГБ (включая его силовые группы антитеррора) исправно освобождали заложников и арестовывали (отправляли на тот свет) террористов, то новые теракты времен Первой Чеченской (прежде всего – Буденновск) обернулись откровенным позором для российской стороны. Когда боевики сделали что хотели и беспрепятственно уехали в чеченские горы.
Подобные же пертурбации переживала буквально вся государственная машина России, мутировавшая из СССР в РФ. При этом многие недостаточно лояльные к новой власти чиновники и министры просто вылетали со своих должностей, заменяясь новыми не столько по уровню профессионализма, сколько по принципу преданности первым лицам государства. Так, к примеру, на месте министра обороны оказался поддержавший Б. Ельцина в августе 1991 года П. Грачев. Как вспоминают многие военные – он просто не дорос до такой должности, перескочив сразу несколько ступенек в служебной лестнице. Подобное же творилось во многих других министерствах и ведомствах (особенно на самых высоких постах) – качество работавших там чиновников резко падало.
Ввиду всего этого не стоит удивляться для многих абсурдным решениям по Чечне – ввод войск колоннами, «перемирия» с боевиками», сменявшиеся активизацией боевых действий и полная неспособность выстроить грамотную политику в отношении мятежной республики. Как говорил в своем интервью командующий группировкой «север» К. Пуликовский –
Главный урок для меня – это не гибель подчиненных. И даже не гибель моего сына. Главное – это то, что нас возглавляют во многом случайные люди».
Именно эти «случайные» люди в итоге и провалили начатую против Дудаева операцию.
В Первую Чеченскую творился просто феноменальный бардак с политической и идеологической составляющей войны, как и с чисто военной частью. Не было ни более-менее адекватной реалиям информации о противнике, ни подготовленных войск. Не было никакого вменяемого плана того, что следует делать с Чечней. Военная операция - это ведь только обеспечение политического урегулирования вопроса. А его в законченном и логическом виде не прослеживается. Все во многом строилось на «авось» и очень хрупких, оторванных от реальности предположениях и домыслах.
Сначала думали, что просто введут войска - и дудаевцы разбегутся. Причем первоначально на это отводили всего 10-15 дней до конца декабря. Когда этого не произошло - понадеялись на новое "авось" - что разгромив основные силы сепаратистов в Грозном, удастся победить. Когда это не вышло, сделали ставку на захват основных населенных пунктов, после чего все должно было закончиться. Когда и этот план не сработал и началась партизанская война - пошли на переговоры с боевиками. Все это хорошо определяется словами офицера из "Кавказского пленника" Бодрова - "что это за война - то дерись, то мирись?" И дело тут не в каком-то "предательстве", а просто в халтурном исполнении политико-идеологической части кампании, когда Кремль кидался из одной крайности в другую - то мы "решительно" бьем врага, то ведем с ними переговоры и заключаем перемирия. Такая чехарда взаимоисключающих решений не могла привести ни к чему хорошему – и она не привела. Такие вот у нас "профессионалы" решали чеченский вопрос - они не могли родить никакой вменяемой концепции того, что надо делать в Чечне. Характерной чертой этого периода была ставка на сиюминутные скоропалительные решения (без понимания того, сколько реально нужно времени для решения той или иной проблемы). Подобная тенденция сделать все «быстро-быстро» привела к тому, что сделать не получилось вообще никак.
Хасавъюрт служит логическим завершением всего этого театра абсурда, оплаченного тысячами жизней - по-иному тогда решить вопрос с Чечней просто не умели и не могли. Война к августу 1996 года зашла в явный тупик. Невозможно победить врага (как бы хорошо ни дрались солдаты), если нет внятных целей и стратегии их достижения.
Во Вторую Чеченскую войну, кстати, весь этот опыт учли - там была более-менее понятная программа действий. Мы громим "регулярные" войска Ичкерии, захватываем всю ее территорию. Попутно - переманивая наиболее вменяемых боевиков на свою сторону (но на своих условиях, никаких переговоров на равных по типу Первой войны). Оставшихся "непримиримых" давим до конца.
Довольно грамотно на сторону России перетянули наиболее адекватную часть боевиков – А. Кадырова, братьев Ямадаевых и т.д., которые немало сделали для прекращения войны уже на стороне России. Кто-то критикует привлечение отца и сына Кадыровых – но надо понимать, что нечто подобное делали и царские власти (привлекая вчерашних врагов на свою сторону – как того же имама Шамиля), и советские (например, в Средней Азии многие банды басмачей были легализованы с условием лояльности к государству). В той конкретной ситуации 1999-2000 годов это – довольно логичный и разумный шаг, сократить число своих врагов и привлечь перебежчиков к борьбе со вчерашними соратниками.
Российское руководство, судя по всему, было морально готово к терактам и затяжной партизанской войне (в которой погибло больше военных, чем во время активной фазы боев). Не в пример 95-96 годам, когда теракты и партизанская война вводили руководство страны в ступор (Ельцин во время теракта в Буденновске даже хотел уйти в отставку) и заставили метаться между разными, порой явно неадекватными решениями. В 1999 году выбрали четкую основную линию поведения и неукоснительно ее выполняли. Власть была готова к возможным терактам и затяжной войне, готовила к этому общество и шаг за шагом давила боевиков, постепенно нормализуя обстановку.
Во Вторую Чеченскую подход был совершенно на другом уровне – не было никаких иллюзий ни насчет противника, ни насчет того, что ждало российские войска в Чечне и российское общество в целом.
Провальной была и идеологическая составляющая операции 1994 года – солдаты очень плохо понимали, за что они воюют и каков должен быть конечный результат. Не было подобного понимания ни в российском обществе, ни в чеченском. Вместо того чтобы замирить Чечню, обстрелами и бомбардировками из тех, кто еще вчера был нейтрален или даже имел пророссийские взгляды, наплодили массу новых солдат для бандформирований. В идеологическом плане кроме абстрактного «наведения конституционного порядка» вообще мало что разъяснялось людям, живущим в стране и солдатам в окопах.
В то же самое время провальным было и медийное освещение конфликта – представители власти и военных практически не работали с журналистами, из-за чего тем зачастую приходилось искать хоть какую-то информацию у боевиков и местного населения. В результате на экранах и в газетах получалась героизация дудаевских боевиков, боровшихся за свободу и независимость против захватчика-России. Во Вторую войну этот момент серьезно пересмотрели, и теперь пресса и население умело настраивались на нужный для победы лад.
Общая неспособность российского руководства нормально спланировать и осуществить операцию по свержению Дудаева в итоге привела к тому, что была развязана кровавая мясорубка без достижения какого-либо понятного результата. В ходе дальнейших боевых действий (которые с паузами шли до 2009 года) погибли десятки тысяч российских солдат, боевиков, мирных жителей. Первая Чеченскяа война закончилась не миром, а перемирием. Ни одна из проблем Чечни (плохие социально-экономические условия, криминальный режим, массовый бандитизм, терроризм и прочий букет подобных проявлений) решена не была. Более того, республика еще больше деградировала в социальном и экономическом плане. Легальная экономика сокращалась как шагреневая кожа, население массово бежало в другие регионы России (по некоторым данным, осенью 1999 года в Чечне оставалось не более 200-250 тысяч жителей), а власть все больше захватывали полевые командиры, превратившиеся в местных феодалов и плевавшие на центральную власть в Грозном. Если Дудаев еще хоть как-то мог их контролировать, то теперь президент «Ичкерии» окончательно стал королем без королевства.
Чечня окончательно превратилась в гнездо бандитизма и терроризма с полностью убитой экономикой (кроме криминальной), где не действовали практически никакие законы.
И привела к такому результату не в последнюю очередь бездумная политика российской власти, которая не смогла подавить сепаратистов и установить мир в Чечне в 1994-1995 годах, хотя определенные возможности для этого имелись, не хватало только разумных взвешенных решений и действий. Но получилось как получилось: на долгие 15 лет Кавказ превратился в открытую не заживающую рану.
11 декабря 1994 — это не только начало Первой Чеченской войны, но и неофициальный День памяти российских солдат, погибших в Чечне. Довольно знаковая и скорбная дата нашей истории, которую мы обязаны помнить в память о жертвах той войны.
Кому небезынтересно мое творчество – просьба подписаться, лайкнуть, репостнуть, поддержать рублем. Это ускорит выход в свет новых публикаций. Ну и просто будет приятно – не зря стараемся.
Для поддержки на регулярной основе – https://vk.com/donut/mir_history
Для разовой помощи – https://vk.me/moneysend/ivan_lelekov
Подписывайтесь на группу «Вконтакте» (мой основной ресурс) https://vk.com/mir_history
Так же читайте другие мои статьи и исследования - https://dzen.ru/myr_history
Спасибо всем за помощь и поддержку, это очень важно для дальнейшей работы над новыми статьями.