- Профессор Михаил Зверев пропал больше двух недель назад… родные и коллеги просят содействия в его поисках. Ведь по последним данным он может нуждаться в помощи! Зверев работал над неизвестной вакциной, и, по сообщениям коллег, применил ее на себе. В каком состоянии может находиться мужчина, неизвестно…
Я видел его! Я видел его фото на столбе, когда позавчера ехал с работы! Я ведь еще обратил внимания на эту нелепую бабочку у него на шее!
А теперь, чувствуя нарастающую боль в челюсти, я понял, что видел его и вживую… тогда, в то самое утро, когда меня в автобусе укусил какой-то, как я думал, двинутый бомж!
И ведь тогда все и началось! Это точно!
Продолжить свою мысль я не успел: медсестра как-то почуяла, что я стою пялюсь на нее сзади, и обернулась. За секунду в ее взгляде отразился испуг, и она вскрикнула – визгливо, громко. Мне резануло по ушам и захотелось зажать ей рот посильнее! Так, чтобы у нее тоже заболела челюсть…
Я сам не осознал, как, но метнулся к ней, одним махом сбрасывая со стойки все, что там было. Девчонка заголосила сильнее, и я… зарычал, как какое-то животное!
И… с**а, я бы бросился на нее! Реально бросился бы и вцепился, но краем глаза я увидел… жуткую рожу в отражении ночного стекла. Всю раздутую, в волдырях, с порванными щеками, из которых торчали неровные, острые зубы… и это – моя рожа!
Во что я превратился, мать его?! Какую кошмарную заразу занес мне этот упырь, когда укусил меня?! Я дернулся от девчонки и рванулся прочь. Мне нужно найти этого гребаного профессора! Он знает… он должен знать, как меня вылечить!
Я на улице ночью. Ныкаюсь по подворотням и принюхиваюсь. Только вот, чем больше я это делаю, тем сильнее я ощущаю – голод. Такой, как никогда не испытывал, звериный, крутящий живот, и сводящий с ума! Он путает меня, и я уже несколько раз терял мысль: зачем я ищу этого Зверева? Чтобы вцепиться ему в глотку? Чтобы…
За углом мелькает невысокая тень, и мой желудок издает урчащее рычание…
… чтобы поесть?
Это девушка лет двадцати. Пухлая, в короткой юбке, с такими аппетитными ногами…
Я не отдаю себе отчета, что я рванулся на нее, не соображаю, зачем она кричит: я быстро затыкаю ее, вгрызаясь в шею.
Не помню и как приехали менты, скорая… мой рассудок помутился, и я знаю только, что этот жуткий голод, он вернется. Скоро вернется. И тогда никакие решетки, никакие стены лечебницы меня не удержат. Ведь изменения в моем теле идут – я становлюсь сильнее, на меня все меньше действуют препараты. И кто знает, может быть уже завтра я сно
ва вырвусь на поиски… еды?