Игорю оставалось сидеть еще четыре года, а позади было шесть лет, проведенных за колючей проволокой. Он не писал просьб о помиловании. Кто-то надеялся, и без конца кропал такие просьбы, рассчитывая, что высшие силы, в конце концов, сжалятся, и перед бедным зэком откроются двери на свободу. Игорь думал иначе. Срок ему дали справедливо – он убил человека. Вопрос другой – за что убил?
В свое время у него была дружная счастливая семья. Мама сама подняла двух мальчишек. Спору нет, старший, Алексей, был и умен, и хорош собой -мамина гордость. Да еще он тогда собирался стать военным, как отец, который рано погиб. И мама в Алешке души не чаяла.
Игорь рос худеньким болезненным мальчиком, и больше всего любил машины. А лучшим его другом стал тот самый шофер, что раньше возил его папу. Он и Игоря выучил водить. Оказалось, что у парнишки к этому делу настоящий талант. Теперь он не сомневался, что будет поступать в политехнический институт на автомобилестроительный факультет. Игорь хотел разрабатывать модели гоночных автомобилей, и еще он мечтал сам стать гонщиком. А почему бы и нет?
Но всем этим планам не суждено было сбыться. Алексей отслужил срочную службу, и заключил контракт. После, если все сложится, он хотел пойти в военное училище. Ну а пока его послали в «горячую точку». Позвонить ему было нельзя, и письма тоже не всегда доходили. Изредка Алексей сам выходил на связь, и тогда голос его звучал бодро. Он вообще никогда не жаловался, и всегда старался подбодрить родных. Но близкие понимали – каждый день с Лешкой может случиться все, что угодно. Военная служба – она такая.
Игорь тогда учился в институте, и, как мог, старался помогать матери. Он умело занимался домашним хозяйством, мог все – и ужин приготовить, и прибраться, и постирать. А еще парнишка подрабатывал дворником. Вставал ни свет, ни заря, и выходил во двор – чистить снег, скалывать ломиком лед, посыпать дорожки песком. Но мама тогда как раз лишилась работы – ее организация просто перестала существовать. Выходное пособие выплатили, но надолго его не хватило. Новое место никак не подворачивалось, а деньги нужны были позарез – маленькой семье не хватало на самое необходимое, на еду и коммуналку. И мама по совету подруги устроилась в круглосуточный киоск.
Игорь был против — он считал, что эта работа маме уже не по силам. Не спать ночи напролет. Но мама поступила против его воли. Она уверяла Игоря, что поработает недолго, а там он окончит институт, начнет хорошо зарабатывать, вернется Алексей, и как тогда они славно заживут!
Но мама тоже не знала своего будущего.
Через месяц она погибла — ее убили какие-то парни, которым не хватало денег на выпивку. Нашли ее только утром, еще живую. Мама прожила около суток, умерла в больнице. Дежуря у дверей реанимации, Игорь поседел. Его невозможно было отогнать от больницы. Врачи уверяли, что они сделают все возможное, а он все равно ничем не сможет помочь. Женщина в тяжелом состоянии, никого не узнает.
А на рассвете врач вышел из реанимации, молча похлопал Игоря по плечу, и пошел по коридору. Парень все понял и беззвучно зарыдал.
Он во всем винил себя. Нужно было поступить как мужчина — бросить институт, пойти зарабатывать. Тогда мама сидела бы дома и была жива. Конечно, началось следствие, но оно велось как-то вяло. Быстро стало ясно, что виновных вряд ли найдут. Никто ничего не видел, ничего не слышал.
И тогда через своих друзей он связался с теми, кто мог что-то знать, но отнюдь не желал делиться информацией.
За несколько недель Игорю удалось сделать то, что не смогло следствие. Он нашел виновника смерти матери – того, кто ударил ее ножом. Марат оказался внебрачным сыном сотрудника полиции высокого чина. Конечно, этот отморозок был головной болью своего папаши – он вечно пил, попадал в сомнительные истории, его приходилось «отмазывать».
Вон, год назад была история. Этот парень на бешеной скорости вылетел на перекресток и врезался в другую машину. Погиб пожилой человек. Но Марат не понес никакого наказания. Дело обстряпали так, что виноват в нарушении правил дорожного движения оказался погибший. Игорь не сомневался, что и сейчас будет сделано все возможное, чтобы Марат избежал тюрьмы. В крайнем случае, если обнаружатся неопровержимые доказательства того, что компания ограбила киоск и убила продавщицу — срок получат спутники настоящего виновника, а не он сам. Марат останется на воле, и по-прежнему будет поступать так, как ему заблагорассудится.
Этого Игорь стерпеть не мог, и разобрался с отморозком, который сломал ему жизнь, самостоятельно. Дождался его в подъезде и…
На суде он признал свою вину и сказал, что поступил бы так снова.
— Это тебе не Кавказ с кровной местью, — взъярился прокурор, — Откуда ты взял, что именно тот молодой человек, которого ты убил, причастен к смерти твоей матери? Ишь ты… Сам все раскрыл, вынес приговор и привел его в исполнение. Ну а если все так будут поступать? К чему придет общество?
Словом, это было преднамеренное убийство. Игорь получил десять лет – и был отправлен в колонию. Какое-то время жизнь его тут была сносной. Зеки мигом узнали, за что дали срок этому седому парнишке. С их точки зрения, он был достоин уважения. И его в зоне не обижали. Кроме того, он оказался полезен зекам — грамотный человек тут всегда пригодится. Поэтому зеки просили Игоря писать письма родным людям и любимым девушкам, сочинять прошения о помиловании и тому подобное. За это его подкармливали и старались хоть немного облегчить условия существования.
Избалован Игорь никогда не был. Работал он наравне со всеми, не стучал на других, не прогибался перед начальством. Был он замкнут и молчалив, но те, с кем он отбывал срок, в вину ему это не ставили. Скромный, тихий, место свое знал, но и унизить себя не позволял.
И, возможно, парень спокойно отсидел бы срок, но сменился начальник колонии, на пост был назначен некий господин Тремасов. К несчастью, он оказался другом того самого полковника, чьего сына убил Игорь. И Тремасов пообещал – сделать жизнь заключенного невыносимой.
Проще всего было поручить это кому-нибудь из зеков. Нередки ведь случаи, когда человека за колючей проволокой травили как дикого зверя. В конце концов, не выдержав такой жизни, он сам накладывал на себя руки. Но против Игоря отказались идти даже местные авторитеты:
— Он за мать сел. По понятиям поступил. Мать – это святое.
И тогда пришлось пускать в ход старые проверенные методы. Игоря стали то и дело сажать в ШИЗО, то есть в штрафной изолятор. Повод для этого годился любой. От расстегнутой «не по уставу» пуговицы – до того, что заключенный Завьялов представился «не по форме».
Крепким здоровьем Игорь не отличался. И понимал, что рано или поздно ШИЗО его добьет. Сидел он в изоляторе всегда один, отопление в холодные зимние месяцы в камере было фиктивное, батарея едва теплая. Зато верхнее стекло в окне выбито, и в камеру залетали снежинки. Раздевали тут до рубашки, и в такой обстановке, да еще на скудном питании нужно было отсидеть две недели. Один раз Игорь свалился с пневмонией. Он бредил, никого не узнавал, медсестра ходила делать ему уколы. Словом, выкарабкался он тогда чудом.
В следующий раз, когда Игоря лишили свидания, и снова отправили в изолятор, он объявил голодовку, хотя не надеялся на успех. Ну умрет зек — невелика потеря. Позже его немного подлечили в лагерной больничке, и все началось по новой. Однако, каким-то образом, то и дело отбывая срок в изоляторе, Игорь все же протянул самые лютые зимние месяцы и дождался весны. Теперь морозом его было уже не уморить.
И тогда зеки передали Игорю замысел начальства, о котором они каким-то образом узнали. В скором времени сюда перебросят заключенных из другого лагеря. Несколько мужиков запрут в изоляторе вместе с Игорем, и они просто «опустят» парня. От этого ему уже не отмыться.
— Бежать тебе надо, Игорек, — сказал ему местный авторитет, — Это мы как-нибудь организуем. Другого выхода нет.
И действительно, друзья по несчастью помогли. Побег оказался удачным. Игорь внезапно оказался на свободе. У него не было денег и документов, ему нужно было «лечь на дно», как посоветовал тот же авторитет, а потом найти тех людей, которые помогут ему обзавестись чистым паспортом.
— Не хочешь снова на зону, иди куда-нибудь на стройку, — такую мысль подал ему кто-то из зеков, — Туда, где работа тяжелая и грязная, берут всех. Ну а потом найдешь себе что-нибудь получше. Рано или поздно про тебя забудут. Перестанут искать.
Единственное, что позволил себе Игорь, оказавшись на воле – он все же связался с братом, хотя зеки и советовали до поры до времени не подавать о себе весточку. Алексей давно уже отслужил. Но после случившегося в семье он передумал, и не стал военным. Теперь он работал лесничим в отдаленном районе. Все эти годы он приезжал к брату на свидания, пересылал ему продукты, вещи. И ни в чем его не винил.
— Такова жизнь, никогда не знаешь, что может случиться, — говорил он, а один раз добавил тихо, — Я бы поступил точно также, как ты. Не вини себя.
Когда Игорь набирал знакомый номер, он преследовал одну цель – брат должен знать, что он жив. Ведь у них никого не осталось, кроме друг друга. Он ожидал, что Алексей ужаснется его поступку – ведь к моменту побега большую часть срока Игорь уже отсидел. А теперь, если его вновь возьмут, срок, конечно, добавят. Но брат сказал только:
— Жди. Я за тобой приеду, и заберу к себе. Потом будем думать, что делать дальше.
— Зачем же ты…, — начал был Игорь, но Алексей не стал слушать.
— Договоримся только о времени и месте, — сказал он.
И в назначенный день и час Алексей посадил брата в машину и увез к себе в село. Жил он в доме на отшибе, здесь можно было не опасаться нежданных гостей и досужих визитеров. Дорога просматривалась издали, и подойти сюда незамеченным было просто невозможно.
Конечно, Игоря разыскивали, и связывались с его единственным родственником. На Алексей твердо сказал, что ничего не знает. Он решил — пусть пройдет время. Он найдет для Игоря самых лучших адвокатов и добьется его перевода в другую колонию. Там брат и досидит свой срок, а потом начнет новую жизнь.
Алексею больно было смотреть на братишку. Игорь стал сам на себя не похож. Был светленький мальчик, улыбчивый, доверчивый… А теперь? Худющий, лицо почернело, взгляд – как у затравленного волка, невозможно было смотреть ему в глаза. Мама бы не пережила, если бы увидела сына в таком состоянии. Алексей отпаивал Игоря козьим молоком, откармливал деревенским хлебом и кашами.
— Придешь в себя, станешь на человека похож, тогда и поговорим, — отвечал он каждый раз, когда брат заводил разговор о будущем.
С утра Алексей уезжал – обязанностей у лесничего было много, Игорь оставался «на хозяйстве». Интернет в избушке был. Так что Игорь быстро нашел того человека, который отравил ему жизнь в колонии. За короткий срок он собрал о нем всю возможную информацию.
Геннадий Владимирович Тремасов был обеспеченным и благополучным. Карьера у него складывалась хорошо. И последняя должность была весьма хлебной. Что касается личной жизни – тут полковнику повезло не меньше. С первой женой он разошелся, детей в браке не было. Но несколько лет назад Тремасов женился повторно. Его жена Инна заведовала службой отлова бездомных собак. Красивая холеная женщина нередко выступала по местному телевидению, рассказывала, что хочет создавать приюты для бездомных животных. Однако на деле возмущенные владельцы собак говорили, что специалисты по отлову хватают всех подряд, даже домашних ухоженных собачек, стоит хозяину отвернуться. Штраф «за отлов» назначают большой, какой-нибудь старушке, лишившейся по недосмотру своего Шарика или Жучки, не по силам его заплатить – это половина пенсии. А дозвониться, до того места, где содержат зверье, невозможно. Да и не факт, что, когда ты приедешь с деньгами и документами, забирать своего питомца, он уже будет жив. Его запросто могут порвать в клетке другие, более крупные и агрессивные собаки. Или он подцепит какую-нибудь хворь.
Игорь, прищурившись, разглядывал безмятежное лицо Инны. Он запомнит эту женщину. Ему страшно хотелось нанести Тремасову удар в самое уязвимое место, заставить полковника молить о пощаде.
Также у Геннадия Владимировича имелась еще внебрачная дочь Женя. Но, кажется, он давно уже не поддерживал отношений ни с ней, ни с ее матерью. Так сказать, случился мимолетный роман. Тем не менее, Игорь постарался сохранить в памяти и облик этой девушки. А память у него была великолепная, тренированная тюрьмой. Порой она помогала ему не сойти с ума. В изоляторе он вспоминал стихи, страницы прочитанных книг, воскрешал какие-то счастливые моменты жизни – тогда и мама, и Алексей, они все еще были вместе…
А теперь Игорь, не зная, что Алексей подыскивает ему адвоката, мечтал о том дне и часе, когда в его руках окажется одна из женщин, которые дороги его мучителю. И их судьба будет зависеть от него.
…Когда каждый день похож один на другой, время тянется бесконечно. Но, если оглянуться на прожитые годы, кажется, что они пронеслись мгновенно. Только что тебе было восемнадцать, и вот уже — двадцать шесть, двадцать семь… Печалит не то, что ты стареешь — ты пока еще в расцвете, да и в будущем у тебя будут все возможности поддерживать свою красоту. Когда муж богат— это не проблема.
Печалит то, что ты остро чувствуешь быстротечность лет, и понимаешь, что многое упускаешь. А сколько было надежд и планов! Нет, Женя никогда не мечтала учиться в престижном вузе, потом стать деловой женщиной, строить карьеру…В восемнадцать лет она была смешливой девушкой, главное богатство которой — профессиональный фотоаппарат, с которым она так сжилась, что он будто стал частью ее тела.
Женя остро чувствовала красоту. Она могла долго стоять и созерцать какой-нибудь пейзаж, который не привлек больше ничьего внимания. А потом запечатлеть его на снимке — и все ахали, разглядывая фотографию. Заснеженная ветка, белый голубь, клюющий ягоды рябины, гусеница на травинке, ее отражение в луже, на фоне облаков…
Девушка мечтала посвятить фотографии всю жизнь. Деньги ей были нужны для того, чтобы купить себе «дом на колесах» — и путешествовать по миру. Она хотела сама служить Красоте — именно так, с большой буквы — и дарить ее людям. Иногда ей казалось, что она слепых делает зрячими — позволяет окружающим увидеть, насколько прекрасен мир.
К совершеннолетию мать подарила Жене поездку в Питер. Она знала, как давно дочь мечтает увидеть этот город, побродить по его улицам, посетить музеи. Женя даже взвизгнула от счастья, как маленькая. Мать обычно не баловала ее — просто не было такой возможности. А об отце своем Женя ничего не знала. И избегала вопросов, предвидя, что тема эта окажется тяжелой для матери.
Но позже оказалось, что это — первое в жизни самостоятельное путешествие — изменило всю судьбу Жени.
Поезд пришел в Питер ночью, и ясно было, что лучше дождаться утра на вокзале. Женя со слипающимися глазами побродила по огромному гулкому зданию. В кафе, работавшем всю ночь, купила себе салат, кофе и булочку. А потом не выдержала, отыскала платный зал ожидания, и там уже, устроившись в мягком кресле, дремала до рассвета. А потом пошла отыскивать хостел, где мама забронировала для нее место.
Увидев дешевую гостиницу, девушка пришла в восторг, потому что целую неделю ей предстояло жить в старинном доме на Фонтанке. Часть комнат в хостеле выходило окнами во двор — и это был настоящий каменный колодец, навевавший депрессивное настроение, такое возникает после чтения романов Достоевского. Но за окнами комнаты, в которой поселили Женю — была набережная, и по вечерам множество огней отражалось в глади реки.
К вечеру первого дня, проведенного в Питере, у девушки гудели ноги, а шагомер показывал шестьдесят тысяч шагов. И все же у Жени еще хватило сил зайти в Дом книги. Чтение было второй ее страстью, и девушка хотела подобрать себе какой-нибудь роман на вечер. Кто бы мог сказать, что посещение этого магазина обернется для нее началом самого настоящего романа?