Наполненный утренним солнцем, тронный зал сиял золотом. Золотым был трон, на котором восседал царь Соломон в золотых одеждах, золотыми были престол и девять ступеней, ведущих к нему, и львы и павлины, сидевшие на ступенях тоже были сделаны из золота. Золотым жаром веяло от щитов и доспехов царской стражи, одеяний и украшений придворных, позолоты стен и колонн. Распахнулись золочёные врата и в них, грациозно вошла царица Савская, разом затмив собою всё это сияние. Так заслоняет красоту вазы, со всеми ее эмалями, глазурями и ухищрениями искусных чеканщиков, поставленная в неё живая роза.
Все присутствующие, от царя до привратника не отрываясь, как зачарованные глядели на грациозную красавицу, просто и легко, как по садовой тропинке, шедшую по вымощенному золотом залу. На ней не было украшений, кроме короны черных, волнистых волос, собранных в высокую, сложную прическу. Не было кораллов, кроме улыбки влажных губ. Не было жемчуга, кроме сверкнувших белизной зубов. Не было бриллиантов, кроме сияющих искр в глубине тёмных, миндалевидных глаз, в упор смотревших на Соломона без дерзости и вызова, но вопросительно-вежливо. На царице Билкис было длинное, до пола, платье тончайшего бледно-розового шелка, открывающего плечи, руки и грудь, до того самого места, от которого у мужчины захватывает дух.
Следуя указаниям царя, дворцовый архитектор совершил маленькое волшебство, окружив престол неглубоким прудом с дном, засыпанным разноцветными камешками, и ленивыми золотыми рыбами. Пруд был покрыт сверху большими хрустальными плитами, слившимися с водой, и от того совершенно невидимыми. Получалось, будто престол стоит в воде, глубиной в пол-локтя. Билкис поддалась на обман, прежде чем сделать осторожный шаг она приподняла подол платья, обнаружив замечательной стройности лодыжки, изящные щиколотки и нежные ступни в открытых сандалиях. Распознав подделку она, тряхнув головой, задорно улыбнулась Соломону, который не смог сохранить суровый вид, предписанный посольским протоколом, и улыбнулся в ответ.
Гостья остановилась на первой ступени:
- Мир тебе, о великий и мудрый царь Соломон!
Первым, идущим в процессии, в пяти шагах вслед за царицей, был немолодой, но рослый и статный седобородый муж, который густым басом возгласил:
- С тобой, о великий и мудрый царь Соломон, говорит Билкис, самовластная повелительница царства Сава, грозная устрашительница врагов и милостивая покровительница народа!
- Мир тебе, самовластная повелительница царства Сава, грозная устрашительница врагов и милостивая покровительница народа! - Соломон точно повторил титулы, названные глашатаем.
- Благодарю тебя, о великий царь, за помощь, оказанную мне и моему народу в самое трудное и смутное время - провозгласила царственная красавица.
- Прошу, займи этот трон подле меня, дабы мы могли насладится беседой, не разделенной ступенями - пригласил Соломон.
- Это не мой Марибский, но очень, очень похож! - похвалила Билкис великолепное кресло из золота и слоновой кости, сделанное по заказу царя.
Она уселась рядом, пощекотав ноздри Соломона сладким запахом молодого женского тела, искусно подчёркнутым какими-то неведомыми благовониями. Перед престолом потянулась бесконечная процессия мускулистых нумидийских рабов, навьюченных дарами, которые громогласно объявлял седобородый глашатай.
- Золото! Весом в сто двадцать талантов!
Соломон с удовольствием смотрел на Билкис, в то время как его казначеи суетились, заворачивая носильщиков в хранилище, попутно отдавая приказания о взвешивании и опечатывании кедровых ящиков со слитками.
- Я понимала, что не смогу впечатлить столь богатого государя своим скромным подношением, но золото добывают в моих горах, к тому же оно никогда не бывает лишним!
- Мне приятно получать от тебя подарки! Тем более, сделанные от чистого сердца!
- Изумруды чистой воды!
- Мне говорили, о мой любезный царь, что ювелиры в твоей стране особенно искусны! У меня, на память от отца остался огромный изумруд, который носил на шее наш великий предок. Нить была продета сквозь трещину в камне, но она давно перетерлась и с тех пор никто не сумел продеть новую - Билкис говорила слегка капризничая, достаточно громко, чтобы слышало ближайшее окружение.
Мелкие, ненавязчивые капризы хорошенькой женщины вызывают у мужчин желание опекать, заставляют чувствовать себя сильнее, а мужчин могущественных делают практически всесильными.
- То, что было сделано однажды человеческими руками, почти наверняка можно повторить снова, моя прекрасная царица! Могу я взглянуть на твой чудесный камень?
Царица кивнула своему глашатаю и Соломону вскоре подали на золотой тарелке необработанный изумруд размером с куриное яйцо, изумительной прозрачности, с насыщенным ярким цветом. Сквозь камень шла трещина, скорее даже каверна в виде зигзага, что не позволяло продеть нить или протолкнуть тонкую, гибкую проволоку.
- С моей помощью царица сможет сделать это сама, чтобы вернувшись домой, немного пристыдить своих придворных мудрецов. Мы займёмся этим завтра.
Соломон был тут же награждён мелодичным смехом, Билкис захлопала в ладоши от восторга:
- Представляю себе, какие рожи скорчат мои многоумные советники!
- Жемчуг! - пророкотал глашатай.
Негры несли чаши, объемом с колодезное ведро, по края заполненные одинаковыми круглыми жемчужинами, крупными как вишня, белыми, розовыми, голубыми, черными.
- Как же мы это сделаем? - царица подалась к Соломону, опершись на подлокотник своего трона, отчего царь увидел в глубоком вырезе ее свободного платья округлую молодую грудь с острым соском.
- Просто, моя нетерпеливая царица! Мы привяжем шёлковую нить к муравью или шелковичному червяку и запустим его в твой камень. Тот либо другой сумеет преодолеть изгибы в его полости и протянуть нить насквозь.
- Так просто, что даже немножко скучно! - смешно опустила уголки губ Билкис.
- Всё просто, если знать как!
- О! А это саженцы и плоды рожкового дерева! - опередив своего глашатая воскликнула царица Савская.
Огромные негры несли две кадки с маленькими, кудрявыми деревцами и несколько десятков резных коробов, наполненных мелкими, красно-коричневыми семенами.
- Купцы говорили мне, что в Израиле рожковое дерево не произрастает, а между тем, климат здесь благоприятный. Семена этого дерева пригодны для изготовления прекрасного сладкого напитка, размолотые, они хороши для выпечки хлеба, обработанные определённым образом, являются лекарством, листья же идут на корм скоту. Мой повар и мой лекарь снабдят твоих, о мудрый Соломон, лучшими рецептами и нужными пояснениями. Кстати, сможешь ли ты определить, какое из двух деревьев настоящее, пребывающее в цветении, а какое искусная подделка, изготовленная моими мастерами?
Она вела себя мило и непосредственно, как дитя, но своим тонким, детским голоском, словно бы невзначай нащебетала Соломону новую загадку. Он, однако, не смутился, а улыбнулся, слегка качнув головой:
- Пусть твои слуги поставят горшки с этими замечательными растениями поближе к свету, вон там, на балконе, что выходит в сад.
Нумидийцы несли бесчисленные шкатулки, ларцы, сундуки с благовониями:
- Бахур! Ладан! Оних - ногти Ангела! Агаровое дерево! - гудел громогласный глашатай.
- Мирро! Кассия! Мускус!
Волны ароматов пряных, сладких, сонных, бодрящих, густых, тяжёлых, лёгких, сменяли друг друга.
- Драконова кровь! Нард!
- Я уверен, царица, что подделка стоит ближе к колонне. Ею совершенно не интересуются мои пчелы, в то время как вокруг второго деревца они вьются в изрядном количестве.
- Положительно, нет такого вопроса который поставил бы тебя в тупик, царь Соломон! - Билкис вновь обворожительно улыбалась.
К престолу приблизились шесть пар детей лет шести - семи на вид. Одного роста и телосложения, в одинаковых белых одеждах, они встали в ряд перед престолом и тихо запели какую-то песенку. Красивые лица, длинные распущенные волосы, нежные голоса вызывали умиление.
- Это тоже подарок, дети из достойнейших семей моего царства, возможно, они сумеют укрепить и расширить связи между нашими государствами, когда вырастут. Но сможешь ли ты, царь Соломон, разобраться, кто тут мальчики, а кто девочки? - вполголоса проговорила-пропела неугомонная Билкис, такая же красивая и милая, как эти поющие дети.
Соломон жестом подозвал слугу и что-то шепнул ему. Дети, между тем, допели свою песенку и стояли, робко поглядывая из-под ресниц в сторону престола.
- Эти дети, пожалуй, самый драгоценный дар, о благоразумнейшая царица Билкис! Они будут жить, одеваться и получат воспитание вместе с моими детьми! А ну-ка, маленькие ангелы, угощайтесь сладостями, да не стесняйтесь, набирайте побольше! - Соломон указал детям на несколько подносов со сладкими лакомствами, которые принесли слуги.
Вокруг подносов сразу же возникла веселая возня и толкотня.
- Вот видишь, моя несравненная царица Билкис, девочки набирают угощение в широкие рукава одежды, а мальчишки, не привыкшие скрывать свои ноги, сгребают их в подол. Мальчишкам достанется больше…
Царица Сава кокетливо улыбалась:
- У царя, вероятно, много детей. Была возможность понаблюдать.
- Возможность наблюдать имеется у всякого, но не каждый умеет делать выводы из увиденного и услышанного. Знаешь, царица, в Египте есть гигантская статуя Великого Сфинкса, это такой лев, с человеческой головой. Говорят, что для некоторых избранных Сфинкс, знающий все тайны вселенной, оживает. Он задаёт человеку три загадки. Ответившего хоть раз неправильно, Сфинкс убивает, давшего три правильных ответа, пропускает в пещеру чудес, что расположена у него между лап. На три вопроса я ответил, чем оградил себя от угрозы быть растерзанным Великим Сфинксом, столь же опасным, сколь мудрым и столь же загадочным, сколь прекрасным. Но что ожидает меня в пещере чудес?
- Жеребец Сафанад! - в последний раз прокричал седобородый глашатай.
Конюхи вели белоснежного коня, как раз из тех, лучше которых нет под солнцем.
- Эти прекрасные животные очень быстры и выносливы. Мне говорили, что царь Израиля любит лошадей, занимается их разведением, думаю, что Сафанад даст прекрасное потомство - пояснила царица Савская.
- Благодарю тебя, прекраснейшая царица Билкис, за твои дары. Отдельная благодарность за Сафанада, он не будет знать ни ярма, ни седла, но все силы его будут посвящены улучшению породы моих лошадей.
После наступления темноты к Соломону явился Завуф. Царь находился в хорошем расположении духа:
- Знаешь Завуф, меня безусловно порадовало созерцание подарков, но так же весьма позабавил разговор двух незнакомых прежде людей, знающих друг о друге больше, чем знают порой соседи, прожившие рядом всю жизнь. Могу признать, что царица Савская умеет преподносить сюрпризы. Сколько ума, под видом наивности, хороших манер и такта под ее детской непринужденностью, хотя на вид ей не более семнадцати лет.
- Полагаю, моему государю во время общения с царицей не стоит забывать, что по её распоряжению был отравлен царь Хадхад, что она собственноручно обезглавила (одним ударом!) князя Ду-табу, который считал себя её женихом, что она присутствовала при пытках и казнях людей заведомо невиновных, либо выполнявших ее приказы.
- Спасибо, Завуф, я помню. Кому как не мне, со всеми моими женами и наложницами, знать о жестокости и коварстве женщин. Надо же, какая сила и сноровка таится в этом хрупком на вид теле. Ведь чтобы отрубить человеку голову с одного удара нужна завидная сила и сноровка, не так ли?
- Именно так, мой господин. И ещё, если позволишь. Вместе с царицей Савской прибыли почти все её высшие сановники, которые представляют разные народы и племена Сава. Кроме них, в её свиту вошли несколько мужей, личности которых мне удалось определить как глав богатейших купеческих гильдий Аравии и Африканского побережья.
- Ну что же, мой бесценный, ничего не упускающий Завуф, это может означать только одно. На нас пристально смотрят, нас внимательно изучают и оценивают могущественные люди, которые сделали ставку на прекрасную и юную Билкис. Давайте вести себя так, чтобы они не обманулись в ожиданиях, нам необходимо показать товар лицом. На кону торговый путь протяженностью в шестьсот фарсахов*(фарсах - приблизительно 50 км), от южной оконечности Аравии до финикийского Тира, включающий все порты Африканского побережья, который мы можем взять под свой контроль. Только делать это нужно мягко и осторожно, чтобы не вступать в конфликт с Египтом, у которого тоже могут быть свои интересы в этом регионе. Пока жив мой дорогой тесть, фараон Псусеннес II, чтоб он был здоров, можно будет уладить многие недоразумения, но он уже совсем не молод. Власть в Египте может скоро смениться, однако, это не должно поставить под угрозу столь выгодное для нас предприятие. Подумай над этим, Завуф, и в следующую нашу встречу сообщи мне свои соображения.
Царице Билкис с ее двором и прислугой было отведено целое крыло громадного царского дворца с отдельными покоями для государыни и знати, сопровождавшей её, купальнями, комнатами для слуг и личной стражи, кухнями, стойлами для лошадей и дромадеров.
Вторая их встреча состоялась на следующий день после официального приема. Царь Израиля и царица Сава с увлечением продевали нитку сквозь трещину в изумруде. С муравьем затея не вышла - насекомое способное тянуть шёлковую нить, оказалось слишком крупным, а вот шелковичный червь легко преодолел все препятствия.
- Какие сокровища рассчитывал Избранный найти в пещере чудес, если рискнул разбудить Великого Сфинкса? - внезапно спросила очаровательная Билкис, посреди милой, ничего не значащей болтовни.
Третья встреча царственных особ произошла в Долине Дуба. Соломон производил смотр войскам.
- Вот здесь, царица, где стоим мы с тобой, располагалось соединённое войско двенадцати колен Израилевых, а на противоположных высотах стояло войско Филистимлян. Там внизу, мой отец Давид убил в поединке Голиафа - великана, ростом в шесть локтей и одну пядь*(около 285 см).
Перед Соломоном и Билкис в просторной низине скакала, совершая маневры конница, гремели боевые колесницы, пылила пехота в медных доспехах со щитами и копьями. Три сотни лучников пристреливались по меткам, чтобы рой пущенных по высокой дуге стрел, накрывал нужные участки поля.
Раньше общение Соломона и Билкис больше походило на фехтование - внутренне сжатые губы, напряжённый взгляд следит за малейшим перемещением противника, осторожные выпады для прощупывания его обороны. Сейчас из их разговоров постепенно уходила официальность, что позволило немного расслабиться.
- Я слышала про великанов, но считала это сказкой. Разве бывают люди такого гигантского роста?
- Были. Я покажу тебе череп Голиафа, он хранится во дворце.
- Никавла.
- Прости, что?
- Меня зовут Никавла. Это моё семейное имя, а Билкис имя храмовое, как верховной жрицы Ашер. Есть ещё тронное имя - Малкат, оно для летописцев.
- Можно я буду по-прежнему называть тебя Билкис?
- Хорошо.
- Скажи, Билкис, ведь Великий Сфинкс пробудился не только для того, чтобы задавать загадки и выслушивать ненужные ему ответы?
Во время четвертой встречи они посетили верфи неподалёку от усмирённого филистимского порта Аскелон. Ласковое лазурное море, жёлтый песок, отдаленный стук плотницких инструментов со стапелей.
-Филистимляне это морской народ. Они строят корабли лучше всех. Даже лучше финикийцев.
- Соломон, а это правда, что у тебя тысяча жён?
- Нет, только пятьсот шестьдесят четыре жены и сто восемьдесят пять наложниц.
- Зачем тебе столько?
- Политика.
- Знаешь, Соломон, Сфинкс пробудился однажды и понял, что его хотят продать за табун породистых лошадей и сотню дромадеров. И не смог этого стерпеть. Потом появился наглец, который попытался проникнуть в пещеру чудес, но не желал отгадывать загадки. Сфинкс растерзал и его. И вот, наконец, появился Избранный, и Сфинкс готов покориться…
Подписывайтесь. Продолжение следует.
Еще о Соломоне: