21 сентября 1962 года, Москва, аэропорт Шереметьево. По трапу самолета с трудом спускается пожилой человек маленького роста, в черном пальто и тёмных очках. Под вспышками фотокамер он снимает шляпу и в ответ на объятия Хренникова протягивает главе Союза советских композиторов… трость. Это композитор Игорь Стравинский. Он приехал в гости на родину, которую покинул почти полвека назад. Свой среди чужих в далёкой Америке и чужой среди своих в советской России. Ему уже 80, и это последняя возможность встретиться со своим прошлым.
Эти слова Стравинский произнес со сцены Ленинградской филармонии. Все, кто был тогда в зале, плакали. Да и сам маэстро не удержался от слёз при виде русской берёзки, но и только. Очарование старины в городе Петра и Москве, куда повезли чету Стравинских, исчезло. Понравился лишь Новодевичий монастырь, а всё остальное, по сравнению с Парижем или Нью-Йорком, явно проигрывало.
Его поселили в лучшем номере лучшего отеля страны «Националь». Огромная гостиная сразу же превратилась в приёмную с бесконечным потоком желающих встретиться с «апостолом буржуазного модернизма». Он охотно раздавал интервью и шокировал пристрастием к высокоградусным напиткам — бутылка виски была «ни о чём», как ни о чём были для него все советские композиторы. Соперник Прокофьев уже умер, музыку Хренникова он считал «ископаемой», а Шостаковича — «псевдоноваторской».
Ему стало плохо от красного борща со сметаной, от увиденных во Дворце Съездов постановок его балетов, от сердечного приступа — карету скорой помощи вызывали несколько раз. Зато радовали хлебосольные застолья, а ещё стоячие овации, которые устраивала публика. Он дирижировал сюитами из «Жар-птицы» и «Петрушки», песней «Эй, ухнем». Однажды сбился, а оркестр Московской филармонии продолжал играть, как ни в чём не бывало.
Знаменитости предлагали остаться навсегда, обещали «златые горы», но получили отказ — «хорошего понемножку». Под хорошим маэстро понимал водку, чёрную икру и пирожки с мясом, приготовленные ленинградскими родственниками. Путешествие в прошлое вполне удалось, чего ж ещё надо? Ведь на родине Игорь Стравинский прожил всего лишь треть своей очень долгой, очень успешной и очень комфортной жизни.