Она лежала на жесткой лавке в женской раздевалке в конюшне. Ей даже не нужно было открывать глаза, чтобы понять это. Звуки и запахи знакомые с детства сейчас совсем не дарили покоя. В сердце поселилось волнение, бившее о ребра медленно и тяжело. Еще сегодня утром она думала, что с ней все порядке и она полностью здорова, что переживать больше не о чем, но, очевидно, что это не так. Она не в порядке. И не просто не в порядке, а кажется что ее затяжная болезнь начала прогрессировать, потому что до сегодняшнего дня галлюцинаций у нее не было. А галлюцинации - это очень плохой симптом, о котором не стоит никому говорить, потому что мама очень расстроится. И папа.
Поэтому не стоит раскрывать истинную причину своего обморока, нужно что-то придумать, что не напугает никого. Пожалуй волнение и физическая нагрузка может сойти за достойную причину ее недомогания, все что угодно, но не правда о том, что средь бела дня, почти в Москве ей привиделся Чон Чонгук.
Одна мысль об этом заставила сердце снова болезненно бухнуть о ребра.
Чон Чонгук.
Нет ничего удивительного, что ей привиделся именно он. Было бы странно если бы она увидела кого-то другого. А в том, что после стольких месяцев, на протяжении которых она практически жила им, он ей и привиделся - вполне логично.
- Ты уже пришла в себя? - услышала она голос брата совсем рядом. - У тебя дрожат ресницы и ты хмуришься. Почему ты не открываешь глаза?
Она тяжело вздохнула, но глаза открывать не спешила. Приподнялась на локте и наконец взглянула на брата.
Он стоял совсем рядом, скрестив руки на груди и загородив от нее все остальное пространство раздевалки.
- Судя по твоим вздохам, ты вполне пришла в себя. Тогда может ты расскажешь что случилось? Почему ты упала в обморок, хотя отлично чувствовала себя в последнее время? Тебе нужна скорая помощь или врач?
- Нет, все в порядке. Это случайность.
Брат почти навис над ней, хмуро гладя на нее и внимательно ее разглядывая. Сейчас был тот случай когда он был почти полной копией их отца.
- Я правда в порядке. Просто устала и переволновалась. Так бывает.
- Бывает? У кого? У той кто побеждала на десятках соревнований, куда более серьезных чем эти? Или у той кто учувствовал в скачках на 15 км и победила в своей группе? Или у той кто представляла свою страну в другом полушарии и одержала победу, когда ей не было еще и 14 лет? Так, что могло так взволновать тебя?
Откровенно врать брату не хотелось, но сказать правду тоже было опасно. Если он расскажет ее родителям, то они будут волноваться за нее еще больше. Папа вообще не хотел пускать ее на эти соревнования. Говорил, что еще рано.
Она почти с мольбой взглянула на старшего брата, но увидела задумчивый и внимательный взгляд. Он так смотрел не нее, словно пытался заглянуть внутрь ее головы и понять, что она на самом деле думает и чувствует. Это удивило ее. Что заставляет его сомневаться в ее словах? Он ведь не может знать правды? Ведь это ее галлюцинации. Просто галлюцинации, которые никто кроме нее не видит.
- М-м-м... после долгого перерыва... эти соревнования не очень простые. - Внимательный взгляд брата сбивал. Казалось что он знает правду и ждет хватит ли у нее смелости признаться. - Я... переволновалась... - она замолчала. Говорить не имело смысла. Он не верил ей.
- Переволновалась, потому что увидела что-то? - и после паузы добавил, - или кого-то?
Дыхание перехватило. Руки вцепились в деревянную лавку.
Это просто ее галлюцинации! Просто галлюцинации, осложнения после болезни, потому что она слишком долго жила только Чонгуком. Все это не правда!
Ведь так?!
Она не знала, что ее брат увидел на ее лице, но вдруг хмурая складка между его бровей разгладилась и ее сменила решительность, а потом и гораздо более привычная широкая улыбка, и он отошел в сторону, открывая ей обзор всего остального пространства раздевалки, где помимо него было еще трое мужчин, двоих из которых она не знала, а третьим был Чонгук.
Она так глубоко вздохнула, что почти задохнулась, а голова снова закружилась. Борясь с головокружением она вдруг поняла, что продолжает лежать в присутствии стольких мужчин, поэтому она резко спустила ноги с лавки, молниеносно оправила одежду и даже провела рукой по волосам, убедившись что высокий хвост съехал набок.
Когда туманная дымка перед глазами рассеялась, она снова сфокусировала взгляд и впилась глазами в лицо Чонгука.
Он стоял в двух шагах от нее, неуверенно переминаясь с ноги на ногу. Точно такой же как она помнила, только с чуть более отросшими волосами. Он сделал короткий шаг в ее сторону и остановился, не зная как она отреагирует на его приближение. Ее реакция на его появление была такой неожиданной, что он не понимал что делать можно, а чего делать не стоит.
- Здравствуй, - сказал он чуть охрипшим голосом, прочистил горло и вежливо поклонился.
Она неуверенно кивнула. Наверно стоило встать и поприветствовать присутствующих более вежливо, но она не была уверена, что сумеет устоять на ногах.
В раздевалке повисла долгая глубокая тишина, которую разбавляло лишь ржание лошадей, находившихся в соседних помещениях.
Девушка и Чонгук смотрели друг на друга внимательно и неуверенно, а остальные смотрели на них. Время шло, а в небольшом помещении раздевалки время словно кто-то поставил на паузу.
- Наверно, нам стоит выйти и позволить девушке прийти в себя, а мы подождем ее на улице, - сказал полноватый кореец средних лет.
Мужчины согласились с ним и потянулись к выходу. Последним выходил ее старший брат. Он загородил своей спиной всех остальных и губами прошептал ей:
- Не заставляй нас ждать.
Как только дверь за мужчинами закрылась, она прижала руку ко рту, чтобы сдержать всхлип.
Сумеет ли она пережить это еще один раз?
***
Оставшись одна она никак не могла собраться мыслями. Она то вставала, то снова садилась на лавку, бралась за бутылку воды, но снова отставляла ее в сторону. Неуловимые мысли метались в голове, не давая возможности сделать что-то толковое. Устав от хаоса в мозгу она подошла к раковине и умылась холодной водой. Стало лучше, но порядок в голове все равно не наступил. Она пыталась уложить волосы, но взгляд никак не фокусировался на собственном отражении, поэтому она просто стянула резинку с волос и понадеялась, что выглядит прилично. Постояв у двери и, постаравшись выровнять дыхание, она вышла.
Не обнаружив никого во дворе она пошла в сторону парковки, решив, что мужчины, скорее всего, ушли дожидаться ее к машинам.
Так и было. Через два пустых парковочных места друг от друга стояли две машины: серебристая новая иномарка среднего класса ее брата и не слишком новый, но довольно дорогой черный внедорожник с затемненными окнами, их гостей. Между машинами стояли мужчины живо между собой общаясь. Ее брат всегда был душей компании и умел расположить к себе людей, даже не зная языка, поэтому она совсем не удивилась услышав смех в группе мужчин.
Она взглядом нашла Чонгука. Он был одет с черные брюки карго, высокие ботинки, черный свитер и куртку, а на голове кепка. На его губах тоже была улыбка, но задумчивый взгляд был устремлен куда-то вниз, словно он слушал остальных, но думал о своем.
Она сильнее сжала ремешок сумочки, перекинутой через плечо, и пошла в их сторону. Первым ее заметил старший брат, он стоял к ней лицом и помахал ей рукой, привлекая внимание остальных к ее приближению. Чуть сбившись с шага, почувствовав взгляд Чонгука, она все же уверенно подошла к ним.
- Мы решили поехать пообедать, - озвучил основную мысль ее брат. - Так что располагаемся по машинам и в путь. Каджа ("пошли"), - сказал он по-корейски с жутким акцентом и широко улыбнулся. Мужчины рассмеялись и стали расходится.
По машинам расселись так же как и приехали. Она с братом выехали первыми, а черный внедорожник ехал за ними. Ее голова постоянно поворачивалась к зеркалу заднего вида, ища там взглядом черную машину, и она каждый раз сильнее сжимала ремень безопасности на груди когда находила ее.
- Даже странно, зачем он приехал? Вот уж не подумал бы, что кто-то стоит того чтобы так долго лететь, - сказал ее брат с юмором, чтобы немного задеть младшую сестру. У них вообще с самого детства повелись взаимные подначки и насмешки. При всем том, что они были очень дружны, поиздеваться друг над другом они умели и любили, но сейчас увидев какой болью и неуверенностью отозвались его слова в ее взгляде он добавил, - но ты стоишь. И твой Чонгук это знает, иначе бы его здесь не было.
Она сжала ремень на груди и уже не отводила взгляда от зеркала, словно боясь потерять отражение черной машины.
***
Они приехали к большому кафе, в которое часто приезжали после конного клуба. Это было стильное кафе в красивом месте, с большой открытой верандой, занавешенной полупрозрачным белым тюлем, создававшим ощущение пространства.
Разместились за одним большим столом. Девушка со свои братом сели с одной стороны, а гости напротив, при том так, что Чонгук оказался на другом конце стола, когда старший кореец, оказавшийся менеджером, предложил пересесть, она, почти в страхе, попросила оставить все как есть. Оставили.
Разговор за столом не прекращался ни на минуту. Гостей спрашивали как они добрались и разместились, предлагали попробовать блюда русской кухни, корейцы хвалили еду и расспрашивали про соревнования. Не смотря на языковой барьер проблем с общением не было. Время обеда пролетело мгновенно, хотя они провели за столом больше часа. Все разговаривали со всеми, даже девушка ответила на простой вопрос Чонгука, хотя чаще избегала встречаться с ним взглядом.
Она заметила, как Чонгук о чем-то разговаривает с переводчиком и когда последний кивнул, Чонгук широко улыбнулся. Ее сердце ухнуло вниз от этой улыбки.
В следующее мгновение Чонгук убрал улыбку с лица, повернулся к ее брату с серьёзным выражением лица и очень вежливо заговорил. У нее не нашлось сил переводить и переводчик Чонгука, используя почти забытые обороты речи вежливого обращения прошлого века, перевел его просьбу о возможности прогуляться с ней наедине.
Брат тут же надел на лицо маску старшего строгого брата и повернулся к сестре, спрашивая ее мнения, но глаза его лучились изумрудным смехом.
- Так что передать родителям? Во сколько ты придешь домой?
Она ответила очень тихо, так чтобы слышал только он.
- Хорошо. На чем вы поедите? На такси? - этот вопрос он адресовал уже Чонгуку, но молодой переводчик ответил сам.
- Они возьмут мою машину.
- Хорошо, тогда я довезу вас до города.
Решение было принято и все засобирались.
Серебристая машина с ее братом, менеджером Чонгука и переводчиком, первая отъехала от кафе, на прощанье оглушив их коротким приветственным сигналом. Они с Чонгуком остались стоять возле черного внедорожника, глядя в след отъезжающей машине и чувствуя себя наедине по-прежнему неуверенно.
Наконец, Чонгук за ее спиной сказал:
- И мы поедем, - она обернулась, обожглась об его взгляд, кивнула, опустила голову и взялась за ручку дверцы.
***
Ехали молча. Разговаривать за столом вместе со всеми было проще, сейчас между ними было так много всего, что начать простой разговор было сложно. Чонгук уверенно вел машину, бросая на нее взгляды через зеркало. Она сидела слишком ровно и смотрела прямо.
Они отъехали всего пару километров от кафе когда блюститель порядка на дороге дал знак остановится на обочине. Чонгук остановил машину и достал документы. Когда сотрудник Государственной Инспекции по Безопасности Дорожного Движения приблизился и представился, Чонгук заговорил с ним на английском языке. Сотрудник поздоровался и представился тоже на английском, проверил водительские права. Инспектор задал несколько стандартных вопросов. Чонгук отвечал, но по глазам инспектора было понятно, что ответов он не понимает, тем не менее он решил, что для него очень важна информация о страховке. Когда диалог зашел в тупик, потому что Чонгук не понимал, что от него хотят, а инспектор не мог объяснить этого, девушка, сидевшая до этого молча, решила вмешаться. Впрочем она ничего не говорила, просто достала из сумочки свое служебное удостоверение и протянула сквозь открытое окно представителю власти.
Инспектор нехотя взял его, открыл, несколько долгих мгновений смотрел, потом закрыл, протянул обратно, отошел на шаг от машины, отдал честь и пошел в сторону дороги дальше выполнять свою работу.
Чонгук удивленно закрыл окно, завел машину и аккуратно вернулся на проезжую часть. Снова молчали, но теперь молчание было другим. Наконец, Чонгук не выдержал и спросил:
- Кем ты работаешь?
- Ничего не изменилось за год. Я простой сотрудник в службе спасения.
- Если ни твоя работа и ни должность не произвели такого впечатления, тогда почему нас так просто отпустили, когда у него было так много вопросов?
Девушка пожала плечами, не видя необходимости отвечать на вопрос.
Чонгук снова задумчиво вел машину, но через несколько мгновений почти воскликнул:
- Твоя фамилия! Нас отпустили потому что на него произвела впечатление твоя фамилия. Я прав?
- Фамилия вместе с отчеством, - тихо сказала она не пытаясь скрыть правды.
- Что?
- Полное имя русского человека состоит из фамилии, имени и отчества, которое образуется от имени его отца.
- Аааа, инспектор понял кто твой отец поэтому отпустил нас. Он его начальник?
- Что-то вроде того.
- Сегодня я встретился с твоим отцом и он производит сильное впечатление. Думаю он очень строгий начальник.
- Он не требует от подчиненных того, что сам не делает. Как ты познакомился с моим папой?
- О тебе у меня был только один адрес, поэтому сегодня утром мы поехали к тебе домой и встретились с твоими мамой и папой. Они дали адрес клуба где можно тебя найти.
- Странно, что они не предупредили.
- Хотели сделать сюрприз наверно.
- Им удалось.
Повисло молчание, но Чонгук не хотел его продлять, поэтому спросил:
- Мне показалось, что твой отец военнослужащий, это так?
- В прошлом был. Почти сразу после того как я родилась он ушел с военной службы во внутренние войска, хотя его карьера шла на подъем, но он часто бывал в опасных командировках, а после моего рождения решил остаться с семьей. Но и на новом месте он быстро добился успеха. Он вообще не только очень талантливый, но и трудоспособный, правда еще и принципиальный, в противном случае давно бы стал министром.
- Но если его знает даже инспектор на дороге, то твой отец действительно на своем месте. Я хотел бы заслужить уважение такого человека, - уже тише сказал Чонгук, - но не думаю, что он воспримет справедливо хоть кого-то, кто будет ухаживать за тобой.
В салоне повисла тишина. Чонгук все правильно понял и ей нечего было добавить, кроме короткой ремарки. Она долго сомневалась, но все же тихо сказала:
- Вообще мы не делаем так.
- Как? - не понял Чонгук.
- Не используем имя папы. Ни я, ни брат стараемся не афишировать то, кто наш отец. Мы даже служить пошли в другие министерства, чтобы никто, кто работает с нами не чувствовал давления.
- Это очень похвально, - Чонгук скользь посмотрел на нее, - но почему? Нет ничего предосудительного в том, чтобы использовать то, что дано тебе от природы. Ладно твой брат, мужчине нужно самому трудится, чтобы стать достойным сыном своего отца, но тебе не нужно. Девушке не зазорно быть под защитой отца, брата или мужа.
Она пожала плечами и деланно безразлично ответила:
- Все в моей семье сильные, талантливые и самодостаточные люди, я не хочу быть худшей из всех.
- Поэтому ты становишься лучшей, - он с улыбкой посмотрел на нее. Ее сердце снова пропустило удар.
- Сверни здесь направо, - сказала она когда впереди показался съезд на грунтовую дорогу.
Еще примерно километр они ехали в сторону от шоссе и по обе стороны от них расстилались весенние зеленые цветущие поляны. После небольшого перелеска показалось озера и она попросила его остановиться рядом. Они вышли из машины и она первая прошла к берегу, через минуту Чонгук присоединился к ней остановившись в полушаге от нее.
Запах цветущих растений был пьянящим, сладким и слегка терпким. Он сам вливался в грудь и распирал ее ожиданием, которое всегда особенно сильно чувствуется весной.
Молодые люди стояли на берегу и смотрели на то как ярко-голубое небо отражается на поверхности воды.
- На самом деле это не озеро, а река, просто здесь она широко разливается и становится похожей на озера. Мы с папой часто приезжали сюда в детстве после занятий. Я долго не начинала говорить и он решил, что занятия с лошадьми поможет мне и стал сам возить меня сюда по 2 раза в неделю. Я действительно скоро заговорила, но так полюбила лошадей, что стала заниматься конным спортом. Папа так подгадывал по работе, что бы я всегда попадала на занятия, а потом мы приезжали сюда, пили чай из термоса и ели бутерброды которые приготовила мама. Даже зимой. Когда на реке вставал лед мы брали коньки и папа учил меня кататься.
- Ты много времени проводила с отцом, - это не было вопросом, а констатацией факта.
- Да. Папа для меня и отец, и лучший друг, я всегда была с ним ближе даже чем с мамой, - она замолчала, потом глубоко вздохнула, словно решаясь на что-то и произнесла, - и я никогда не сделаю чего-то, что может его огорчить.
Повисла тишина. Глаза Чонгука сами собой закрылись, пряча его от разочарования, которое болью сжало его сердце. Им обоим было очевидно, что ее отец не потерпит никого рядом с дочерью, тем более его, парня из другой страны, того кого она видела всего лишь однажды.
Чонгук старался дышать ровно, но в центре груди расползалась сжигающая боль от того, что он ничего не может изменить. У него нет на это времени. Он мог бы попытаться понравится ее отцу, заслужить его уважение, но не в таких обстоятельствах. У него есть жалкие два дня, которых не хватит даже на то, чтобы как следует рассказать про себя, свою семью, работу, про то что он готов ей отдать все что у него есть. Он хотел бы так многое сказать, пообещать, но он не может. Он чувствовал себя заложником обстоятельств и это рождало в его груди раздражение, почти злость. Кулаки сами с собой сжимались и разжимались. Отчаяние и досада перекручивали все внутренности узлом. Невозможность поменять что-то, повлиять на что-то, что имеет такое большое значение для него, наполняли его обреченностью - чувством абсолютно чуждым ему. Он был слишком упрям, хотелось динамики, чтобы бороться и победить, хотелось идти против ветра. Энергия, в настоящий момент, разрушительным торнадо бурлила внутри, разрушая его покой и заставляя зубы скрипеть друг о друга.
Он закинул голову взглянув на небо, мирная голубизна которого не рождала в душе покой, а только казалось подчеркивала его обреченность. Он - крохотная песчинка на пути обстоятельств. Но это не так!
Не должно быть так!!!
Чужие правила, желания и мнения снова заставляют его подчиняться, переступая через себя, но именно сейчас хочется развернуть настоящую битву за свое право быть счастливым!
Но с кем бороться?
Эта мысль ушатом холодной воды опустилась на его плечи.
С ее отцом? С тем кого она безмерно любит, почти боготворит? В этой битве он априори в проигрыше.
Чонгук опустил взгляд на воду и глубоко вздохнул. Он стоял на берегу один. Она отошла, оставив его наедине со своими мыслями, но он чувствовал ее взгляд в спину. Этот взгляд как ласковый ветерок трепал волосы и до мурашек щекотал шею, теплым касанием ласкал плечи и трепал футболку.
Он с усилием повел плечами, стараясь сбросить напряжение. У них есть еще два дня, уже это должно делать его счастливым. Ведь он никогда не был уверен, что она согласилась бы поехать с ним, просто теперь он точно знает, что это так.
Ему до боли захотелось развернуться и увидеть, что она здесь, по-прежнему с ним.
Она сидела на пятках в густой, довольно высокой траве, перебирая что-то на коленях и не отрываясь смотрела на него. В этом взгляде была и тревога и поддержка, в нем была непоколебимая вера в него и от этого тугой узел в его груди развязался, отняв все силы.
Чонгук словно пьяный подошел к ней и лег рядом на спину прямо в траву, раскинув локти и опустив руки на глаза. Он лег так близко что ее колено касалось его левого бока когда он вдыхал. У него не было ни сил, ни желания отодвинуться, но и она осталась сидеть на том же месте, продляя их невинное касание.
Он лежал молча очень долго, успокаиваясь и набираясь сил. Ее слова, его мысли опустошили его и сейчас он наполнялся силами от теплой земли, сладко-терпкого запаха травы и цветов, солнечного света и чистоты неба. Шум в голове стих, он стал слышать звуки, которые бывают только на летней поляне: жужжание насекомых, колыхание травы, тихий всплеск воды, свое и ее дыхание.
Она что-то делала. Чонгук чувствовал как она движется и он решил взглянуть наконец.
Он повернулся, уткнувшись ей в колени грудью.
- Что ты делаешь? - разглядывая скопление трав и цветов в её руках.
Оказывается она плела венок. Зеленый, пушистый, с вплетенными колосками и цветами, венок выглядел очень красиво.
Она потянулась чуть вперед и одела его Чонгуку на голову.
- Жаль что вам не дарят сейчас венки, тебе по прежнему идет.
Ее взгляд был таким грустным, что Чонгук горячо ответил именно на него.
- Не важно. Главное у нас есть еще два дня, - горячо прошептал он скорее для себя, чем дня нее, но она, опустив взгляд, ответила.
- Один.
Наверно её беспокоил его удивленный взгляд, потому что она снова посмотрела на него и сказала:
- Завтра в восемь утра начинается мое суточное дежурство.
Чонгук закрыл глаза и сокрушенно упал спиной на уже смятую траву.
***
"Она рядом. В считанных миллиметрах от меня. Я нашел ее и она не против
быть со мной сейчас", - он миллион раз произнес эти слова про себя.
Наконец, эта мысль наполнила его сердце покоем, словно он наконец вернулся домой. И пусть будущее их снова невыполнимо, это не мешает им создать новые воспоминания, которые будут согревать его днем и душить ночью.
- Я так часто вспоминал наше свидание, что почти заставил компанию позволить нам приехать. Мне так жаль, что мы так мало успели тогда посмотреть. Я бы хотел многое показать тебе, но кажется что ты была в Корее еще какое-то время. Наверно ты все посмотрела сама, - в его голосе отчетливо звучала грусть. Время, которое у них было, было так мимолетно, а горечь после расставания так сильна и, буквально до сегодняшнего утра не отпускала его, что ему почти жизненно важно было узнать, испытывала ли она хотя бы грусть после их расставания. - Как ты жила все это время?
Он открыл глаза и посмотрел на нее, в тот момент когда по ее губам скользнула грустная улыбка.
- Я немного заболела после приезда, но сейчас все хорошо.
Заболела. Но потом выздоровела. Ходила на работу, тренировалась, выступала, побеждала - она жила своей обычной жизнью, как и до их встречи. Эти мысли возникли в голове Чонгука внезапно и хоть они не должны были расстроить его, он почувствовал разочарование от того, что их встреча, кажется, оставила в ее душе меньший след чем в его. Но он сделал усилие над собой и улыбнулся.
- Я рад. Я не хотел бы, чтобы ты чувствовала себя плохо.
Ее губ снова коснулась грустная улыбка, а в глазах собрались такие глубокие тени, значение которых он не мог понять.
Впрочем, это не имеет значение. У них слишком мало времени, чтобы грустить или расстраиваться из-за прошлого.
- В этом городе есть места, где можно провести время интересно и с удовольствием? - спросил он, широко улыбнувшись.
Она засмеялась и этот смех рассыпался по его коже мириадами мурашек.
- Москва, конечно, не Сеул, но пару мест найдется. Дайка подумать, - она задумчиво посмотрела на озеро, обвела взглядом берега, скользнула по машине, потом снова посмотрела на Чонгука и сказала. - В этот раз я придумываю развлечение. Тебе понравится, поехали, - ее глаза так блеснули, что Чонгук подумал, что приехал бы к ней даже если заранее знал, что она ему откажет.
- Только постой, давай оставим венок тут, он все равно скоро повянет, - сказала она, когда Чонгук поднялся.
- Может опустим его в озеро? - предложил он.
- Да, отличная мысль.
Они подошли к берегу, Чонгук снял венок с головы и положил его на поверхность воды. Она тоже наклонилась и они одновременно толкнули венок от берега, отправляя его в плавание. Это движение показалось Чонгуку похожим на какой-то языческий обряд, но он не помнил существовало ли, что-то похожее в действительности.
После этого они сели в машину и Чонгук в последний раз взглянул на сияющую солнечным светом поверхность воды. В прошлый раз Луна позволила им глубже окунуться в чувства. Согреет ли Солнце эти чувства сегодня или испепелит их?
***
Место, которое она придумала для развлечения, находилось далеко, почти на противоположной стороне Москвы и ехать пришлось несколько часов. За это время она сделала один звонок, очевидно договариваясь об их прибытии, а все остальное время они просто болтали, обсуждая совсем простые вещи, вроде кино, новинок музыки и окружающего пейзажа. Еще они заезжали на заправку, купили воды и всяких снеков в дорогу. Они шутили и смеялись и в какой-то момент Чонгуку даже показалось, что не было этих месяцев без нее, словно все это время они были вместе подшучивая друг над другом, смеялись, отнимая друг у друга еду и были просто счастливы вдыхая один воздух.
После их разговора у озера тягость ожидания и сомнения в возможностях отпустили их обоих. Они просто снова приняли свою судьбу, в которой будут короткие мгновения счастья и долгие, темные, обжигающе-холодные ночи одиночества.
Наконец они съехали с высокоскоростной трассы и поехали в сторону от города по старой, убитой асфальтовой дороге. Еще через пару километров Чонгук увидел старый, перекошенный знак запрещающий проезд дальше, но они продолжили движение вперед. Совсем скоро он увидел небольшой одинокий ангар расположенный в поле и направил машину к нему.
- Раньше тут располагалась взлетная полоса для малой и сверхмалой авиации, но сейчас она не работает и ангар арендуют друзья моего брата. Тут располагается что-то вроде автомастерской для друзей и автомобильной лаборатории.
Чонгук удивленно взглянул на девушку и она улыбнулась так, как умела только она: немного загадочно и с вызовом. Ее слова зажгли в его душе любопытство и он неосознанно нажал на педаль газа, чтобы быстрее увидеть "автомобильную лабораторию".
Узкая однополоска вела прямо к широким распахнутым воротам ангара. Чонгук аккуратно въехал в них и медленно направлял машину внутрь помещения, которое снаружи казалось гораздо меньше. Девушка чуть наклонилась к нему и как следует приложила по сигналу, распугав густую тишину помещения. С разных сторон к центру потянулись люди. Чонгук насчитал всего четверо мужчин.
- Оставь машину тут, - скомандовала она и почти на ходу выпрыгнула из авто.
Чонгук последовал за ней и увидел как на лицах мужчин стали появляться улыбки с ее приближением. Они вытирали руки о промасленные тряпки, хлопали ее по плечу, задавали вопросы и смеялись. Создавалось впечатление, что они были очень рады ее увидеть. Один высокий парень даже положил ладонь ей на голову и взлохматил волосы. С возмущенный криком она ударила его по запястью и распустила, теперь уже неаккуратный хвост.
Чонгуку не понравилось то, что он видел. Ненужная мысль появилась в его голове и ядовитой змеей укусила прямо в сердце: если не он, то в ее жизни появится другой мужчина, которому она когда-нибудь будет дарить ласковые взгляды и которого примет ее отец.
Бессмысленная, разъедающая, раскаленная ревность опалила грудь. Сердце сжало страхом и перед глазами потемнело. Прямо сейчас он терял ее у себя в голове навсегда, безропотно отдавал какому-то призраку из будущего, которого примет ее отец. Прямо сейчас она ускользала из его жизни, вырывая значительную часть его сердца, а оставшуюся превращая в хрупкое, темное нечто, способное растаять от одного неловкого движения. Он с силой вцепился рукой в ручку двери, стараясь прогнать из внутреннего взора картинки ее счастливого будущего рядом с другим мужчиной.
***
Когда Чонгук приблизился, она представила его и он пожал руки всем четверым мужчинам. Все они оказались скорее молодыми людьми и на взгляд Чонгука никому из них не было и тридцати лет. Тот, что взлохматил волосы девушке был самым высоким и спортивным, возможно поэтому он носил красный замасленный рабочий комбинезон прямо на голое тело, без футболки. У него была широкая улыбка с ямочками и вообще парень мог сделать карьеры в модельной индустрии. Еще двое были похожи друг на друга как две капли воды, с той лишь разницей что у одного было мысленное пятно на левой скуле, а другого на правой, у них тоже были одинаковые открытые улыбки и выглядели они совсем молодыми, едва за двадцать. А четвертый был самым низким и субтильным, с сутулыми плечами, но судя по рукам довольно жилистым. Он мало говорил и еще реже улыбался, но было видно что к нему прислушивались. У него был низкий голос и тяжелый взгляд, но при взгляде на нее, взгляд значительно теплел. На вид ему было 27-28 лет. Этот парень был по повадкам немного похож на Юнги в самом начале их знакомства, поэтому он понравился Чонгуку больше всего. И, кажется, именно он был тут самым главным, потому что через несколько минут разговоров он отправил близнецов выполнять поручение, а сам взялся провести экскурсию.
Место, на взгляд Чонгука, оказалось очень любопытным. На ремонт, модернизацию и доработку тут стояло около полутора десятков разных авто, от совсем простых и старых, до таких дорогих, что было очевидно, что такие машины не попадают в руки к случайным людям. Все они были в разной степени готовности: со скрученными кузовными деталями, открытыми капотами, пустыми салонами, без колес, на подъемниках, но были и готовые, блестящие, словно в салоне автомобили.
Но помимо машин, то тут, то там Чонгуку попадались готовые и не доделанные металлические скульптуры из запчастей. Все они были с некоторой долей юмора и пафоса, их хотелось рассматривать. Вообще атмосфера в "автолаборатории" была схожа с атмосферой в студии, когда они репетировали группой и Чонгуку это нравилось: дружелюбие, творчество, профессионализм и здоровая мальчишеская безбашенность.
О последнем очень громко заявляли детали и инструменты оставленные не на местах, а еще горы неопознанных вещей по тенистым углам ангара, в одном из которых по силуэту Чонгук рассмотрел что-то похожее на тяжелую гусеничную технику с длинным дулом сверху, но это не мог быть танк, убедил себя Чонгук. А еще в этом помещении очень пахло автомобильными маслами, соляркой и бензином. Наверно, это может быть опасно, но Чонгук был уверен, что парни знают что делают.
Наконец, они вышли из ангара с противоположной стороны и Чонгук понял зачем они сюда приехали. Перед его глазами, на бывшей взлетной полосе для сверхмалой авиации, расположилась самая большая трасса для картинга из всех когда-либо виденных им. И Чонгуку это понравилось очень сильно!
В стороне стояли и сами карты, которые не были похожи ни на что и так же сильно отличались друг от друга. Разной формы, размера - каждый из них был произведением искусства, хотя и в меру пыльным, битым и немного недоделанным.
После продолжительных обсуждений и выбора "железного коня" он и девушка двинулись к месту старта.
Трасса была продолжительная и сложная. Сколько Чонгук мог увидеть, то на ней было много поворотов и только в конце, за несколько десятков метров до финиша, был ровный участок дороги, который мог помочь убрать разрыв, если он будет. Чонгук выбрал карт довольно внушительных размеров, и эти размеры компенсировали мощный двигатель. Девушка же выбрала миниатюрный карт с плавными линиями. Пожалуй он был единственный полностью собранный из всех, что видел Чонгук и у него создалось впечатление, что этот карт собрали именно для нее. Ее карт уступал в мощности движка, но на ее стороне было знание трассы, маневренность карта и адаптированность к его повадкам. Борьба не будет простой, но Чонгук был готов.
В этом заезде участвовали только они двое. Планировалось 3 круга, тот кто первым пересечет финишную линию после третьего круга и станет победителем. Сидя в карте уже на стартовой линии Чонгук посмотрел на нее. Она перехватила его взгляд и он увидел в ее глазах азарт. Она точно не будет уступать ему из вежливости. В его крови закипел адреналин. Он тоже не станет поддаваться.
- Я подожду тебя на финише, - крикнул он ей, улыбаясь.
- Не придется. Догоняй! - крикнула она в тот момент когда просвистел стартовый сигнал и ее карт сорвался с места.
***
У Чонгука была стратегия: он не собирался обгонять ее сразу. На первом круге у него была задача не слишком сильно от нее отстать и он с большим трудом, но справился с ней. Ее карт довольно значительно опережал его, но он совсем не знал трассу и не всегда чисто проходил повороты, поэтому во второй круг она вошла со значительным отрывом, который Чонгуку удалось уменьшить на прямой перед финишем.
Второй круг он прошел гораздо аккуратнее и смог значительно уменьшить свое отставание, но уже было понятно, что на третьем круге их ждет жесткая борьба.
Так и вышло. Он сумел догнать ее только на середине третьего круга и весь остаток круга они менялись местами, в зависимости от того кому на сколько чисто удавалось пройти повороты, при том что блокировали и подрезали они друг друга почти не стесняясь. Карт Чонгука был больше, поэтому он не толкал ее сзади, зато ее карт постоянно вертелся перед его колесами. Но финишная прямая все расставила по своим местам. Победно взревев мощным мотором, карт Чонгука первым пересек финишную прямую.
С видом победителя он широко раскинул руки и вышел из карта. Громкие голоса зрителей поздравляли его, он жал руки и вальяжно, не скрывая улыбки, подошел к ней и протянул руку.
- Ты ведь понимаешь, что будь у меня чуть более мощный мотор, ты остался бы далеко позади?
- Ага, но пока мне удалось обогнать тебя хотя у тебя была куча других преимуществ.
Она деланно-снисходительно протянула ему руку для поздравления, но он утопал в жарком серебре ее глаз.
***
Сразу после их заезда, началось стихийное соревнование, на котором все соревновались со всеми, спорили, подначивали друг друга и много смеялись. Теперь Чонгук соревновался от души, он рвался к победе и выкладывался по полной, тем более, что и его соперники даже не пытались на правах хозяев уступить ему первое место. Она участвовала еще в двух заездах, а дальше просто была его переводчиком при обсуждениях после завершения очередного заезда.
Чонгук понимал, что не только желание стать первым гнало его к финишу, опережая всех. Нет. Еще ревность, именно она нажимала на педаль газа, словно та, ради которой он приехал так далеко, поздравляя его с очередной победой, примет решение навсегда остаться одной, если им не суждено быть вместе.
Глупо, наивно и эгоистично. Он понимал это очень хорошо, но все равно каждый раз заглядывал в ее глаза с надеждой, что в них не отражается никто кроме него.
***
Они пробыли в этом, самом лучшем в мире картинге, до самих сумерек. Перекусывали между заездами сосками, приготовленными в самодельном гриле, и полностью сорвали рабочий день в автомастерской, как недовольно бубнил "главный механик", запрыгивая в карт не реже чем другие.
Трасса была не освещена, а на картах не было фар, поэтому соревнования закончились сами собой когда солнце село за деревья позади полей, окружавших ангар. Ребята еще пообщались стоя вокруг гриля рядом с хоз.частью мастерской и наконец начали собираться в город "поближе к достопримечательностям", как сказал один из близнецов.
Чонгук испытывал двойственные чувства, прощаясь с парнями: с одной стороны все они искренне понравились ему и было жаль, что они больше никогда не встретятся, но с другой - он испытывал облегчение, ведь ревность никуда не девалась, хотя он и понимал, что причина ревности не в них, а в нем. Тем не менее он был рад, что то недолгое время, что у них осталось ему не придется делить ее ни с кем.
***
- Ой, я забыла телефон. Он остался на зарядке, - воскликнула она, когда Чонгук завел машину, быстро отстегнула ремень безопасности и выскочила из машины. Она побежала в ангар, чтобы забрать гаджет и Чонгук глубоко вздохнул собираясь ждать ее напротив распахнутых ворот. Она уже исчезла из вида когда прозвучал оглушительный хлопок и взрывная волна прошлась по машине, чуть откатив ее с того места где она стояла.
Чонгук встряхнул головой. У него заложило уши.
Он распахнул дверь и выскочил из машины стараясь сфокусировать взгляд. Внутри ангара все сильнее и сильнее разливалось алое зарево. Чонгук сорвался с места и помчался в том же направлении, в котором скрылась она. В его голове стучала только одна мысль: "Лишь бы она была жива! Лишь бы не пострадала!!! Пусть встречается с кем угодно! Любит и выходит замуж, но лишь бы была жива!!!"