Я всегда умела видеть лучшее в людях, даже из говенных ситуаций почти всегда выносила пользу, хотя не все так однозначно. Но как бы то ни было, мой первый взгляд — всегда доверительный. И это совсем не лишняя черта характера, если у тебя есть еще другой взгляд — критическая оценка. Я ВСЕГДА начинала с доброты, но сейчас есть что сказать по этому поводу.
Вы окуевшые, обалдевшие от вседозволенности существа, даже нелюди в большинстве, в погоне за наживой и поддержанием образа своей глупости просто оскотинились. За деньги, управление можно порвать. И вы рвете. Это видеть больно! А жить и работать в этом ну просто нереально...
Я закончила историю своего администрирования рестораном. И мне не грустно, а как будто стыдно стало дальше быть частью настолько неинтересной мне движухи, насколько это вообще может быть. Бесконечный поток лести, самолюбования, гордыни и корысти, алчности и злости, которая изливается внутри и не находит выход — обратно возвращается к носителям, закостеневая в принятых ими масках,.. невыносимо быть честной в таких ситуациях. Мне стало невыносимо брать деньги оттуда, как будто это не мое. Под предлогом, смежным с реальными обстоятельствами — я удалилась. Даже небольшое касание мыслями пока что приносит негодование, да, мощная практика получилась! Практика очередного как жить не надо чтобы быть счастливой, лично мне. Видела как другому человеку — это помогает расти, раскрыться, усовершенствоваться, что подтверждает понятие индивидуального чутья, выбора, пути.
Я столько не материлась за всю свою жизнь, сколько за эти несколько месяцев. Мой словарь полностью перешел на матный, и даже мне, словоохотливой, стало неудобно. Я начала меняться на каком-то генетическом уровне, как будто приспосабливаясь уже мышлением и мыслеизьяснением под планету хадсон. Я стала профи на том уровне, которого было достаточно, чтобы успешно существовать там, я добилась авторитета, добилась понимания непонятных мне явлений и черт характера отдельных людей присутствующих там, и это меня охладило. Это стало последней точкой моей странной коллаборации с этим местом.
… Я вспомнила как это заботиться о себе и говорить там и то, что нужно тебе. Это вызов выживания. Я научилась отрешаться от идеальности, потому что собирать из хаоса идеальный порядок требует чрезвычайно много сил, которые даже близко не окупаются — поэтому я собирала любой, который удавалось собрать в меняющихся обстоятельствах.
И все же что-то оставалось неизменно — глупость, этот предел, который я постоянно телесно ощущала, что люди там только из-за денег, из-за нескладности и из-за денег. Соперничество, которое ни к чему не ведет и в то же время им все пропитано, ведь лучший кусок сам себя не найдет. Блевотный рефлекс был сдержан, последняя ночь — монтаж сцены перед приездом знаменитых артистов.. ночной монтаж оплачивается отдельно, я осталась чтобы заработать эти деньги, на сам банкет я бы не согласилась ни при каких обстоятельствах. Настолько уже последняя нить была. Разговор со звуковиком, а была не была, чего стесняться. Он же копия диман бакланов, да и фамилия, такая же птичья. ..и он такой же самопоглощенный тип, и это настолько меня трогает, этот «изьян», что переходит в симпатию, которая обречена. Ведь там прочная сцепка с самими собой, своя атмосфера внутри общей атмосферы, купол в шаре..
Эндемичность привлекает, но лишь как наблюдателя. Я наконец вспоминаю, как трогательно меня это поразило впервые и как абсолютно непрактично это выглядит для меня сейчас. Неужели я наконец научилась быть практичной? И рассматривать людей и события с точки зрения эффективности для себя, примерять и соотносить траты и прибыль от каждого взаимодействия, от каждого серьезного проекта, и задавать вопросы глубже.
Мне нравится эта черта, и я возвращаюсь к мыслям о ресторане уже со стороны осмысления, как бы обнимаю мысли и они становятся другими по сути, а мой взгляд опять становится добрым... ЧуднО и интересно стать живой единицей, частью замысла! Аревуар, бакланы.
Другие главы здесь
