Владимир работал дальнобойщиком. Он редко бывал дома, и работа его устраивала более чем. Возможно, когда-нибудь найдется девушка, которая смирится с его работой, думал он, глядя на дорогу и отчаянно желая остановиться, зайти в закусочную. Закусочных не было, и возможно, не скоро будет. Владимир устало потер лоб.
Он не любил зиму.
Не потому, что приходилось думать о машине, не потому что снег и гололед могли превратить поездку в сущий ад. Владимир не любил зиму, потому что она у него вызвала неприятные воспоминания из детства. Он тогда впервые увидел аварию и ее последствия. После этого он долгое время не мог спать и кричал по ночам. В его памяти остались бесконечные белые дороги, сами столкнувшиеся машины пропали из памяти.
И сейчас тоже шел снег. Он опускался на серое полотно асфальта, окрашивая его в белый. Владимир инстинктивно тревожился, его пальцы сжимались на баранке все сильнее. Он умом понимал, что это глупо, вокруг нет ни души, ни одного автомобиля, в который он мог бы влететь. И все же сердце начинало биться все более бешено, а дыхание подводило, словно ему в горло набился снег.
– Спокойно, – процедил он. – Тишина и покой, я как бабочка, блин. Порхаю.
Тело не слушалось, и Владимир подавил желание закрыть глаза. Он не хотел смотреть на эту пустоту, но она притягивала его внимание. Казалось, вот-вот случится что-то непоправимое.
Время шло, ничего не происходило, в глазах отражалась белизна, дорога все бежала, даже неслась вперед. Владимир устал бояться, устал ждать плохого. Он заставил пальцы разжаться, вдохнул, выдохнул, посмотрел в зеркало, там дороги были уже не столь белоснежные, как впереди. Четко выделялись следы шин.
Он нарушал эту белизну, и почему-то от этого становилось легче. Владимир расслабился. Он уже мог смотреть вперед, разглядывая как падают снежинки, как они кружатся в свете фар, окрашиваясь всеми цветами. Снежинки завораживали, но Владимир поднял взгляд. Под темнеющим небом снег выглядел не таким устрашающим, как днем. Он приобретал что-то сказочное, словно вот-вот выйдет Дед Мороз с посохом, за ним побегут зайцы и белки с лисами. А возможно и медведь выберется.
Совершенно сумасшедшее ощущение, подумал Владимир, забыв о голоде, о страхах, и даже почти влюбившись в это белое безмолвие.
Дорога перестала быть врагом.