На Руси не было фанатичного преследования ведьм и колдунов – чаще всего к ним возникали лишь имущественные претензии.
Колдовство, волхвование или ведовство еще в дохристианскую эпоху активно использовались по всей территории Руси. Языческие обряды в основном совершались «ведунами». Считалось, что они обладали тайными знаниями и навыками врачевания.
Само слово «волхв» произошло от имени сына легендарного славянского князя Славена. Остались сведения, что Волхов (Волховец) обладал чародейскими знаниями и мог их применять. Летописцы отмечали, что на берегу реки Мутной (позже ее нарекли Волхов) он построил увеселительный городок и, перевоплощаясь в крокодила, пугал местных жителей. Те, прознав о его магических способностях, и вовсе сочли наследника князя за бога.
Известна еще одна запись летописцев от 1044 года, повествующая о том, как князь Всеслав Полоцкий появился на свет с врожденным изъяном на голове. Волхвы рекомендовали родителям наложить повязку на это место. Между прочим, поверивший в чудесное исцеление Всеслав не снимал повязку до конца своих дней.
После принятия христианства и утверждения «Устава святого князя Владимира» в отечественном законодательстве появились статьи, в которых уже четко регламентировались магические «профессии»: «ведьство» (колдовство), «зелииничьство» (приготовление лекарственных смесей, ядов и приворотных средств), «волхование» (совершение языческих обрядов).
В Уставе следующего правителя Ярослава Мудрого, принятом в 1051 — 1054 годах, упоминались виды наказаний, применяемые к вышеперечисленным категориям магов и волшебников. Однако конкретные рамки, как действовать по отношению к прямым конкурентам церкви, так и не были определены. С тех пор волхвы и знахари заняли нишу семейных врачевателей, колдунов, которые действовали полулегально. Упоминания о каких-либо актах репрессий или иного насилия в отношении колдунов встречаются крайне редко.
Официальная церковь лишь монополизировала право на изготовление лечебных препаратов по рецептуре того времени. По сравнению с византийским церковным законодательством в средневековой Руси не упоминаются массовые религиозные преступления. В период с XI по XIII века в отношении волхвов и колдунов нередко применялась практика самосудов и народных расправ. Наиболее яркий подобный эпизод описан в Никоновской летописи, когда в Новгороде в 1227 году четырех волхвов сожгли на костре. Им вменялось умышленное совершение магических ритуалов, повлекших засуху и неурожай, за что те и поплатились своей жизнью. Правда, сам летописец сомневался в виновности казненных.
Из-за повальной неграмотности населения и множества бытовавших предрассудков вера в колдунов и магов так и не была искоренена, а лишь эволюционировала. Пойманных псевдо-колдунов передавали церкви, а клерикальный суд по подобию мирского вознаграждал потерпевшего как правило за счет тех же колдунов. После выплаты денежного возмещения морального ущерба волхвов как правило отпускали на свободу.
В летописях нередко встречаются волхвы-чародеи даже среди знати. Несмотря на усилившуюся церковную пропаганду, ужесточившиеся правила в отношении магических ритуалов не искоренили веры народа в волхвов и ведунов. Были проведены частные показательные казни: в 1462 году в Можайске сожжен за колдовство Андрей Дмитриевич со своей женой, оба представители боярского рода. Еще один похожий случай, описанный летописцами, датирован 1497 годом. Тогда государю Московскому Ивану III передали тайное послание, в котором говорилось о том, что его супругу Софью Палеолог посещали «лихие бабы с зелием». В итоге их схватили и утопили в Москве-реке в тот же день.
На XV-XVI века пришелся этап существенного роста репрессий по отношению к волшебникам и мистическим прорицателям. Светская власть активно начала применять казни в отношении религиозных преступников. Такой неожиданный всплеск насилия был вероятнее всего заимствован из золотоордынской практики и не свойственен исконным особенностям русской правоприменительной практики.