Два письма
«Ну, здравствуй, Павел!
Говорят, если высказать на бумаге свои печали и страхи, а потом сжечь это письмо – обязательно станет легче. Я, наконец-то, решила освободить себя.
Мы встретились семь лет назад. Я помню, как шла по коридору, читала какую-то книгу, и столкнулась с тобой. Прямо как в кино. Ты улыбнулся, извинился и пошёл дальше. Я в оцепенении смотрела тебе вслед, а после того как ты скрылся за поворотом, у скромной девочки-студентки появилась цель – я решила тебя разыскать. День за днём я заглядывала в аудитории, дежурила в столовой и возле входа, но так и не встретила тебя. Через два месяца бесплодных попыток я решила, что мне всё почудилось. Что не было никакого столкновения, никакого красивого мужчины с нежной улыбкой и низким голосом. Мой азарт пропал, я сдалась. А ещё через месяц столкнулась с тобой в метро. Ты сидел и читал, а я стояла неподалёку и дрожала. Мне так хотелось подойти к тебе, но я не знала, что сказать. Ты читал, а я смотрела на тебя, как заворожённая. Я проехала свою остановку и опомнилась лишь, когда ты спрятал книгу в сумку и встал. На раздумье было меньше минуты. Я вышла в соседнюю дверь и двинулась за тобой. Ты шёл спокойно, никуда не спешил, и у меня была прекрасная возможность тебя догнать. Я воспользовалась ею, о чём не жалею. Удивление и радость в твоих глазах я помню до сих пор. Я помню каждую черту твоего прекрасного лица, тёмно-серые глаза снятся мне по ночам. В каждом встречном мужчине я ищу твои светлые волосы, а если вижу тонкий нос и узкий подбородок – сразу присматриваюсь к мужчине. Его образ быстро размывается, и я вижу тебя. В такие моменты я ловлю на себе недоумённый взгляд человека, на которого засмотрелась. Но, конечно, не могу объяснить своё пристальное внимание.
Мы встречались в институте, пили вместе чай раз в неделю, болтали. Преподаватель и студентка, двенадцать лет разницы – что тут такого? Будь моя воля – я не расставалась бы с тобой ни на минуту. Пока ты говорил – я почти не дышала. Моя любовь к тебе была на грани помешательства. Я была счастлива лишь оттого, что нахожусь с тобой в одном здании. Если у меня получалось, я приходила на твои лекции. Меня поражало, какое воздействие производит твой голос на студентов. Они слушали этику, как заворожённые. Вначале ты не замечал моего присутствия, а потом, когда ловил взгляд, начинал читать лекцию для меня. Я улыбалась и была счастлива.
Однажды в пятницу, в мой самый счастливый день недели, ты не пришёл. Я находилась в неведении и пошла на кафедру. Там мне сказали, что ты заболел воспалением лёгких и больше месяца тебя не будет на работе. Больше мне ничего не сказали. Конечно! Кто такая двадцатилетняя студентка?! Существо бесправное, и незачем ей интересоваться судьбой преподавателя. Я не знала твоего телефона, не знала, где ты живёшь. И моя жизнь снова превратилась в ожидание. Месяц я ждала у входа, заглядывала в аудиторию тогда, когда ты должен был там быть. Но меня ждало разочарование. Моего любимого преподавателя Павла Владиславовича не было. Ты появился на работе лишь через месяц и три дня – похудевший, бледный, но с неизменной очаровательной улыбкой. Мне хотелось броситься тебе на шею, но я сдержалась, просто поздоровалась и улыбнулась в ответ. И снова возобновились наши чаепития по пятницам. Ты не подозревал, что я влюблена. Всё было прекрасно. А потом мы расстались на лето. Меня съедала тоска. Мне ни море, ни солнце, ни деревенская тишина не были в радость. Я хотела только видеть тебя. В груди как будто что-то поселилось, какое-то маленькое животное душило моё сердце, я часто задыхалась и плакала. Иногда, если я видела парочки влюблённых, на меня вдруг нападала такая тоска по тебе, что я начинала плакать, не обращая внимания на взгляды посторонних.
Потом мы стали проводить время в столовой два раза в неделю. Мои однокашницы стали шутить, что ты – мой любовник. Как бы мне хотелось ответить им, что это правда. Но, увы, всё было не так. Ты себя не проявлял – я терзалась. Так прошёл год, и я окончила институт. Но меня туда тянуло. Не имея возможности приезжать днём, я приезжала после работы, снова ждала у входа, надеясь на встречу. У меня по-прежнему не было твоего телефона или адреса, ничего, только вера в то, что мы ещё встретимся и тихое обожание. Поверь, другие мужчины были мне безразличны. Они не шли ни в какое сравнение с тобой. Однажды мы встретились, ты был рад, но смущён. И вскоре я догадалась – ты женился. Обручальное кольцо на твоём пальце душило меня. Перестало хватать воздуха. Я расплакалась, как только мы расстались, пыталась втолковать себе, что по-другому не могло быть, что мы разные, ты должен был жениться, и не обязательно на мне. Но сердце кричало, оно восставало против реальности. Я видела тебя своим мужем и не хотела делить тебя ни с кем.
Мы встретились ещё раз через год. Я специально приехала в институт, чтобы увидеть тебя. В отпуске искушение навестить любимого Павла Владиславовича было настолько велико, что я не смогла устоять. Я надела своё лучшее платье, накрасилась, распустила волосы и явилась к тебе в институт. Мне повезло. Ты не болел и был на месте, сидел в кабинете за столом и что-то писал. Я помню ту встречу очень точно. Вот я вхожу, ты поднимаешь глаза. Тебе не удаётся скрыть удивление и восторг. Я, кажется, что-то спросила, но думала только об одном: победить страх и поцеловать тебя. Я так хотела прикоснуться губами к твоему лицу, что меня стала бить дрожь, я сжимала и разжимала пальцы и молчала. А потом решилась и подошла, и победила. Ты сдался мгновенно. Твои губы были не менее жадными, чем мои. Но блаженство длилось совсем недолго, наверное, меньше минуты. Ты оттолкнул меня и ушёл. Я оставила свой номер телефона в твоём ежедневнике, позабытом на столе, но так и не дождалась звонка.
Три года я знала, что ты жив и здоров только потому, что узнавала об этом сама на кафедре. Я хотела и боялась прийти одновременно. Страх побеждал. Я хотела соблазнить тебя, но молчание телефона останавливало. Ты сам меня не хотел. А потом я узнала, что ты уехал в Америку.
Павел, я не могу больше так жить. Мне двадцать семь лет, я хочу полюбить какого-нибудь доброго человека, но не могу. Моё сердце полностью принадлежит тебе. Как мне жить? Никто не может вытеснить мою любовь к тебе! Прощай! Прощай! Прощай! Я так сильно любила тебя! Мне больше никто не был нужен! Как же ты не смог этого понять? Почему ты решил жениться? Зачем уехал? Прощай, любимый! Я сожгу это письмо, а вместе с ним невероятную любовь к тебе и надежду когда-нибудь встретиться! Господи, как же я люблю этого человека! Дай мне сил освободить в своём сердце место для кого-нибудь другого!
Прощай!
Твоя Аня»
Два исписанных листа из школьной тетради легко загорелись и опустились в тарелку. Милая девушка с длинными белыми волосами наблюдала, как быстро тлеет её исповедь. Когда всё было кончено, она выбросила пепел в окно и вздохнула. Нужно научиться жизнь заново. Без мыслей о Павле, как будто она никогда не встречала его.
Той же ночью, только за Атлантическим океаном, в маленькой съёмной квартире догорало другое письмо, написанное Аниным любимым мужчиной.
«Милая моя Анечка!
Я не знаю, как помочь себе. Поэтому решил написать. Это письмо никогда не будет отправлено. Но, возможно, исповедь перед самим собой позволит мне дышать легче, боль в сердце немного ослабнет.
Милая моя, хорошая девочка! До чего же я соскучился по тебе! Как мне не хватает твоих восторженных голубых глаз, твоих лёгких, как облака, светлых волос. Я влюбился в тебя. Вероятно, не так быстро как ты, но после нескольких наших чаепитий в столовой я уже не мог не думать о тебе. Я был влюблён в твои голубые глаза, в улыбку, которая всегда светилась на твоём лице, когда мы встречались. Многие девушки влюблялись в меня, приходили на все лекции, осаждали вопросами, лишь бы дольше слушать мой голос, надевали мини-юбки на экзамены, пытаясь соблазнить меня. Но ни одна из них не волновала меня. Я словно дожидался твоей чистой любви, твоего обожания. Я понял, что влюблён в тебя и испугался. Всё лето я раздумывал, есть ли возможность нам быть вместе. И понял, что нет. Я всегда осуждал стариков, которые теряли головы от своих студенток, бросались в омут с головой. Конечно, я не был стар, но крутить роман со студенткой не мог, я осуждал себя. В том сентябре я приехал в институт с твёрдым намерением покончить с нашими отношениями. И не смог. Я увидел твои влюблённые глаза, и мне стало трудно дышать. Наши встречи проходили для меня как в тумане. Ты что-то рассказывала, я вещал, но ни одного слова из наших разговоров я не смог вспомнить после. Я смотрел на твои губы и боролся с искушением их поцеловать. Мне хотелось прижать тебя к груди, гладить по волосам и шептать нежные слова, рассказать, как я люблю тебя. И каждый раз я сжимал руки в кулаки, борясь с желанием. И вот теперь я думаю – зачем? Нас тянуло друг другу, я – не женат, ты – студентка последнего курса. Ничто не мешало нашей любви. Ничто, кроме моих предрассудков. Я видел, как ты терзаешься моим дружелюбием, как хочешь, чтобы я смотрел на тебя по-иному, и не мог себе ничего позволить.
А потом меня охватило упрямство и страх. Ты окончила институт, но всё равно приезжала. Коллеги, которые не раз видели нас вместе, рассказывали, что встречали тебя у входа. Ты надеялась встретить меня, а я избегал этого. Я не хотел сдаваться! Моё самолюбие дошло до таких граней, что я не хотел уступить твоей любви, но и сам не хотел делать первого шага. Не знаю, почему. Вероятно, мне нравилось страдать. Я думал, что всё обойдётся. А потом вообще совершил глупость, о которой пожалел в ту же секунду, когда увидел твои глаза. Я купил обручальное кольцо и вышел тебе навстречу. Ты увидела украшение на пальце и едва не заплакала. Я видел, как наполнились слезами твои красивые глаза, как ты перестала дышать, как горе обрушилось на мою любимую девочку, словно глыба снега. Я всё видел и ничего не сделал. Просто глупо улыбался, жалел о содеянном и смотрел на твои страдания.
Ты стала мне сниться. Каждый вечер я засыпал с надеждой увидеть тебя во сне, и она оправдывалась. Мы целовались, гуляли по берегу моря, или в саду, а потом ты умирала. Я просыпался и ещё больше ненавидел себя и окружающий мир. Когда ты приехала ко мне, такая повзрослевшая и красивая, готовая согласиться на любое моё предложение, я сдался и ответил на твой робкий поцелуй, а потом сбежал, как трус. Анечка, ты сделала всё, что смогла, даже оставила свой номер телефона. Одному Богу известно, сколько раз я открывал ежедневник, набирал номер и прежде, чем произойдёт соединение, и будут слышны гудки, бросал трубку. Сердце колотилось так, что я чувствовал его в горле, перехватывало дыхание, и я сдавался. Чтобы прекратить свои мучения, мне пришлось замазать твой номер телефона. Я зарисовывал его чёрной ручкой с такой злобой и остервенением, что прорвал бумагу.
За три года я даже привык, что тебя нет рядом. Мои мысли, и сердце всегда принадлежали только тебе, но сны стали более спокойными. В них моя Анечка просто проходила мимо, улыбалась. Я просыпался счастливым человеком.
А потом я уехал в Америку к брату. И тоска по тебе навалилась на меня с новой силой. Ты так далеко от меня, что нет никакой возможности встретить тебя на улице или в метро, дождаться твоего звонка на кафедру. Между нами восемь часов времени, Атлантический океан и вся Европа. И это было бы неважно, если бы я знал твой адрес. Не надеясь на скорую встречу и зная о том, что мне не придется смотреть тебе в глаза, я бы отправил тебе письмо, чтобы дорогая, самая любимая на свете девочка, узнала, наконец, как я люблю её!
Я тебя люблю, ненаглядная моя. Я старый дурак, который собственными руками разорвал сердце тебе и себе. Огонь поглотит мои слова, и ты никогда не узнаешь, как я любил тебя. Мы никогда не будем счастливы. Но возможно сейчас моё сердце станет спокойнее. Бумага выдержит всё. Я представлю, что ты прочла это письмо, и знаешь обо всём, и мы когда-нибудь встретимся.
А возможно я через несколько лет вернусь, и увижу тебя. И тогда никакие условности, и страхи не позволят мне остаться в стороне и не обнять тебя.
Хотя нет, даже если я вернусь, ты уже будешь замужем, а возможно уедешь из нашего славного города.
Прощай, любимая. Надеюсь, сейчас тоска хоть немного отпустит моё сердце. Я люблю тебя!
Павел».