Сисмеев Игорь Игоревич
Уважаемый читатель!
Ну, не могу я «промолчать», то есть не опубликовать это произведение. Не могу! Рылся в писках чего-то в своём КОМПе, и наткнулся на эту удивительную вещь, о которой совсем забыл. Несколько лет «молча» лежит этот замечательный и весьма интересный рассказ нашего лётчика Игорька Сисмеева, которого уже нет с нами, а я, как и с предыдущим его трудом «Военный лётчик. Исповедь после полётов», никак не могу установить связи с его вдовой Галиной, чтоб передать ей эти замечательные произведения.
Опять беру грех на душу, опять предупреждаю, что автор этого чудесного, правдивого и весьма любопытного произведения, которое я вынужденно выставляю на своей странице для вас Сисмеев Игорь Игоревич.
Думаю, что очень многое вы узнаете, прочитав, как он, «восходя на Голгофу», поразился жизни и быту в Израиле, как он встретился с бывшими в Египетском небе (в 1970 - 1972 годах) противниками.
Член Союза писателей России Теряев И.В.
Так уж вышло, что только в декабре 2011 года, почти через сорок лет после нашей последней встречи, благодаря "всемирной паутине" и ее социальным сетям, мной был найден друг моего детства, простой еврейский парнишка, который к тому времени вот уже более двадцати лет проживал в Израиле. Встреча, о которой мы не могли и мечтать, состоялась в интернетовской видео сети "Скайп". Первое наше общение было и радостным и несколько сдержанным. Мы, прожившие почти всю жизнь порознь, в начале встречи оба не знали как себя вести.
Сперва, наблюдалась некоторая настороженность и скованность в общении. С его стороны чувствовалось еще непонимание того, что мое отношение к нему не изменилось. Что мой статус, как полковника Советской Армии и его статус, как простого репатрианта начала девяностых годов изгнанного из Советского Союза и лишенного гражданства, паспорта, трудовой книжки, с почти четверть вековым трудовым стажем, не имеют ничего общего и никак не могут повлиять на те чувства нашей юношеской дружбы и привязанности, которые мы пронесли через всю свою жизнь.
От встречи к встрече наше общение становилось более открытым и доверительным. Мы вернулись к нему такому, каким оно было в годы нашей молодости.
Он живо интересовался теми изменениями, которые происходят в "незалежной Украине".
Тогда он рассказал мне, что после выезда на ПМЖ, два раза приезжал в Киев, поклониться памяти своих родителей, которые обрели вечный покой на Берковецком кладбище города.
В свой первый приезд, в 1996 году он увидел разоренное и грязное, почти агонизирующее государство с последствиями его гиперинфляции, купонно-талонной системой распределения товаров, при пустых полках магазинов, и "смачным описанием" в желтой прессе, многочисленных кровавых разборок криминальных группировок, по захвату сфер влияния и переделу капитала, нередко происходивших на улицах Киева, Донецка, Днепропетровска и других украинских городов.
В свой второй приезд, в 2006 году, рассчитанный на недельное пребывание, он хотел в первый же вечер вернуться назад в Израиль, увидев, что того исторического и того красивейшего города, каким ранее был Киев больше нет. А вместо него везде ведется, непродуманное высотное строительство из стекла и бетона, уничтожающее не только зеленый уют, но и красоту, и самобытный колорит этой древней жемчужины на Днепровских кручах.
Его поразило засилие рекламы, разгул уличной торговли и сопутствующая ей грязь, а так же многочисленные бомжи. Абсолютное безразличие или сосредоточенная озабоченность в глазах жителей города, которых ранее, во времена нашей молодости у благополучной и щедро улыбающейся столицы Украины, не наблюдалось.
Из-за невозможности поменять билет на ближайшие обратные рейсы, он до дня отлета, уединился на даче друга и "Оковытой" снимая стресс, заливал негатив увиденного.
При наших беседах и разговорах об Украине, он, не будучи ортодоксом и даже обычным сторонником сионизма, тем не менее сокрушаясь говорил:
- Какую страну загубили, сволочи...
На мой вопрос: - Почему же ты, не имея в Израиле никого, даже дальних родственников или друзей, абсолютно не зная языка, решился на такой рисковый шаг и уехал?
Он мне ответил:
- Я бы никогда не уехал из Киева, если бы меня на это не вынудили серьезные обстоятельства, из-за которых мне нужно было срочно "сваливать". Ибо мне, в открытой форме пообещали поменять киевскую прописку, на прописку в огороженном, "дачном кооперативе" в пригороде Магадана, с предоставлением постоянной гарантированной работы, лет на десять.
- Я никогда не был начинающим диссидентом, - говорил он мне.
- Я никогда не занимался переписыванием и распространением "Самиздата". Я, как и все мы, мог на кухне травить анекдоты про любимого Леонида Ильича, возмущаться словоблудием и бездеятельностью Горбачева, слушать различные радиоголоса, но я никогда в жизни не был и не стал бы провокатором, "стукачом" и доносчиком КГБ, стать таким, каким меня тогда пытался сделать, вновь появившийся в нашем райотделе госбезопасности седой майор, курировавший наше предприятие.
Ему, прибывшему с повышением из периферии в Киев, в то время было необходимо показать на новом месте свое рвение и усердие по службе. Он вызвал меня для беседы в кабинет начальника отдела кадров завода и наедине, после обстоятельного рассказа о положении в мире, о происходящей в стране, но притормозившей, по причине, происков мирового империализма и сионизма "Перестройке", предложил мне сотрудничество с органами и выполнить мелкую формальность - подписать какой-то листок. На что я ему ответил:
- Я, патриот нашей Родины. И если мне станет известно, что наши враги готовят против нашего государства какую-нибудь диверсию, например если они захотят взорвать наш "Государственный цирк" или городскую синагогу, коммунальную баню или будут намерены повторно подорвать четвертый реактор на Чернобыльской АЭС, и даже, не дай Бог, о чем мне страшно подумать, пункт приема стеклотары в соседнем дворе, то я и без этой бумажки, обязательно вам сообщу.
- Я вам не позвоню, чтобы не спугнуть врагов. Я приду к вам сам лично, в ночь-за полночь, в дождь или снег, жару или стужу. Я, тут же приду, а если не смогу идти, то приползу и сообщу о готовящемся теракте. Я не формалист и поэтому, эту "формальную бумажку", я подписывать не буду.
Такая обработка и "окучивание" меня кагебистом, повторялись несколько раз. Майор, от встречи к встрече, вел себя все более агрессивно. Когда при нашем очередном общении его терпение лопнуло, и он, озверев, мне прямо в глаза сказал:
- Не хочешь подписывать?- не надо. Так вот, знай, "жидовская морда", ты у меня, поменяешь сытную киевскую жизнь и прописку, на полуголодную и безрадостную жизнь в магаданском лагере. Станешь лагерной пылью.
Вот тогда, мне первый раз в жизни стало по- настоящему страшно. Тем более, что после этого, отношение ко мне на работе заметно изменялись, и не в лучшую сторону. Мне пришлось уйти с моего любимого завода и искать работу на различных, малозаметных и мало престижных предприятиях в городе, или за его чертой. Да и здесь я постоянно чувствовал незримое око и щупальцы "моего друга- бойца незримого фронта". Вот тогда я решил срочно "сваливать", вот тогда-то я и оказался в Израиле, где мне пришлось начать свою жизнь заново.
- Поверь мне. Это было очень сложно. Ломалось все и сознание, и жизненный уклад, и традиции, навсегда терялись друзья и все то, чем я жил всю свою жизнь. Но я прошел через все эти испытания и лишения, преодолел все, и Израиль помог мне в этом. Здесь я обрел свою новую Родину.
О своей сегодняшней жизни в Израиле, он говорит как о комфортной и о том, что о лучшей, он даже и не мечтал. Сегодня здесь его устраивает все: и климат, и жилье, и работа, и социальная защита со стороны государства, и все что его окружает, все то, что необходимо простому нормальному человеку. Конечно, и здесь есть свои особенности (а где их нет?- сказал он), которые по сравнению с общим благом - просто пустяки.
Со временем он пригласил меня к себе в гости в древнюю Галилею, в иудейский город Нацрет-Иллит, обещая организовать теплую встречу и обеспечить интересные туры по памятным местам, колыбели нашей христианской цивилизации. От ее истоков в Назарете, до священного града трех религий - Иерусалима.
- Приезжай, посмотришь, как мы живем,- говорил он мне.
- Приезжай, и ты увидишь, как маленькая страна Израиль, лежащая на камнях и пустыне, практически не имеющая никаких своих полезных ископаемых и энергоресурсов, с минимумом пресной воды, живет и строится. Да еще при этом успевает отбиваться от внешних и внутренних врагов.
- Приезжай. Не пожалеешь.
Я, в течение почти двух лет, на его предложения постоянно искал всевозможные отговорки и отшучивался говоря, что мне, дескать, для посещения "Земли Обетованной", прежде всего надо "обрезаться" и отрастить пейсы. И еще, что у нас в Украине имеет место напряженка с бланками загранпаспартов, поэтому поездка переносится на неопределенный срок.
На это он мне успокаивающе отвечал:
- Ты не беспокойся. Тебя в Израиль пустят даже в том случае, если ты здесь пообещаешь, что согласишься на "обрезание" только после своей смерти, и при обязательном условии,- только под наркозом.
- А что касается пейсов, то они отрастут, пока ты у себя в очереди будешь оформлять и ждать свой загранпаспорт.
По поводу того, что за время ожидания паспорта, пейсы успеют отрасти, ему можно было верить.
Он, в свое время, в течение трех лет ожидал два события. Первое - когда ему выдадут загранпаспорт с выездной визой.
И второе - когда же ему, наконец, на прощание дадут ногой под зад и выдворят за границу, как это делали в те годы со всеми нашими согражданами выезжавшими из СССР.
С тех пор многое у нас изменилось. Сгинул СССР. Возникло новое государство "Украина". Да и сама схема получения паспортов упростилась, но при этом непомерно возросло пренебрежение и чванство чиновников, сидящих на этом процессе. Сегодня получить загранпаспорт, это не такая уж и проблема. Но при этом тебе придется....
(Продолжение следует)
Предыдущая часть:
Продолжение: