Морево. Упоровский район. В 1900-х здесь живут 1200 душ. Стоит свежая часовня, школа грамоты, 4 торговых лавки, винная лавка, хлебозапасной магазин, 5 ветряных мельниц, 2 водяных мельницы, две маслобойни, семь кузниц, два кожевенных заведения, своя пожарная охрана.
Сегодня – от силы 100 человек. Пустыри. Вывороченное нутро сундуков, мертвые оскалы выстуженных, некогда богатых, давно заброшенных изб. Поля в окрестностях – живы, но о былой славе тут мало что напоминает.
В «Прекрасной Империи будущего»™ на въезде в Морево поставят огромный монумент «масляной горячке». Это будет памятник простым сибирским мужикам, оборотистым кулакам-мироедам и самоотверженным имперским чиновникам, сумевшим всего за 10 лет создать целую индустрию абсолютно мирового уровня. Морево – родина великого сибирского масла.
В 1895 году сюда приехал старший инструктор по молочному хозяйству Министерства Земледелия и Государственных имуществ Владислав Феофилович Сокульский.
34 года. Поляк, католик, дворянин. Закончил земледельческое училище в Могилеве, курсы маслоделов. Налаживал производство в Смоленской и Ярославской губерниях. Командирован в Курган тогда Тобольской губернии. Лично крутит перед зрителями на I сельскохозяйственной выставке ручку сепаратора демонстрируя, как за час можно взбить семь ведер молока.
Задача Сокульского создать артельные маслобойни. Денег на первое помещение и ледник в Морево дает чиновник по крестьянским делам Абрютин. Инвентарь помогло приобрести министерство земледелия.
Сельские мужики сбрасываются по 2,5 рубля от семьи – стоимость заведения одной коровы - и получают твердые цены и заказы на молоко на целый сезон. Приехавшие вместе с поляком Сокульским, русский мастер Миловидов и датчанин Лефельдт начинают селян учить новому делу.
Скромный чиновник бьется с дикой темнотой некоторых местных крестьян (маслобойки – это ж бесовская тема. Где это видано молоко крутить механизмом?!) – с некоторых сходов его изгоняют, волостные клерки тупят, банки отказывают в кредите. Но вскоре открывается маслобойка в соседнем селе Скородум. Заполыхал в золотой лихорадке Ялуторовский уезд, Курганский, Ишимский.
К 1901 году в Западной Сибири – 76 артельных или кооперативных маслобоен. В Курган рванули иностранные производители оборудования – их рекламой заняты целые полосы местных газет. Датчане, немцы, шведы открывают экспортные конторы. Масло все лучше – цены растут. Барыши подсчитывают все – молоко дорожает, крестьяне получают колоссальный доход. Открывают школы, строят церкви, покупают новые и новые машины и механизмы.
25 июля 1898 из Кургана в Ревель идет первый «масляный поезд». Сокульский – в нем. Дает советы по устройству вагонов-ледников. За 11 дней – невероятно быстро - сливочное золото доходит до Балтики – и дальше морем трехпудовые буковые бочки с характерным клеймом в виде белого лебедя идут на столы европейцев. Пуд сибирского масла в Лондоне стоит 15,5 рублей. Самое дешевое британское минимум 16,5.
Еще один полузабытый титан местного маслоделия ялуторовский купец Балакшин пишет: «Все бросились на маслоделие – купцы, чиновники, сельские торговцы, священники, отдельные богатые крестьяне. Заводы росли сотнями…».
Неутомимый Сокульский в 1901 открывает справочное бюро по маслоделию, в 1904 едет в Петербург на совещание «О некоторых неотложных нуждах сибирского маслоделия». Для масляных поездов закуплено более 1400 вагонов. В 1899 году из Сибири было экспортировано 300 тысяч пудов масла, а в 1910 – почти 4 миллиона! Огромные стада скота заполоняют сибирские просторы – в некоторых семьях держат по 40 коров. Расцветает и кооперативный маслосоюз Балакшина – хваткие сибирские мужики давят иностранных конкурентов на своей земле, отбиваются от претензий в английской пресс, избавляются от посредников на пути в Европу.
Ялуторовские мужики едут на экскурсию в Данию и Британию. На свои, собранные «обчеством» без всяких субсидий, изучают передовой опыт.
В 1910 Столыпин докладывает Николаю II: «Вывоз масла дает больше золота, чем все сибирские золотые прииски вместе взятые».
В 1914 в Сибири – более 2000(!) артельных маслобоен – на территорию от Зауралья до Алтая льется золотой дождь. Более миллиона крестьян так или иначе связаны с маслодельным промыслом. И это при том, что в Сибири живет около 5 миллионов человек!
Все закончится после 1 августа 1914го. Дорога на западный рынок перерезана фронтами Великой войны. Многие мастера – мобилизованы. Потребительский рынок внутри в анабиозе – цены падают, заводы разоряются.
Страна идет в разнос, а Сокульский возобновляет работу курсов маслоделов. Последний выпуск мастеров он сделает в дни февральской революции 1917го – в селе Ингалинском Ялуторовского уезда.
Сокульский умрет в Кургане в январе кровавого 1919 года. Через два года в волостях, где он заводил первые маслобойни, вспыхнет кровавое крестьянское восстание (или кулацко-эсеровский мятеж – кому что ближе). Вчерашние пайщики первых кооперативов будут с остервенением рвать друг друга.
Памятники этой дикой эпохи белеют на обочинах дорог – какими-то буддийскими ступами стоят у деревень пирамиды над братскими могилами. В Емуртле, в Морево, в Петропавловке. Масляная горячка первого русского капитализма закончилась беспощадным русским бунтом. Пожили богато - не стали продолжать.