Раз уж в Китае сейчас разворачиваются интересные события, связанные с довольно масштабными протестами, почему бы не вспомнить, что китайское общество тоже когда-то было революционным? И тут нам на помощь неожиданно приходит советское немое кино и картина Ильи Трауберга «Голубой экспресс» (1929).
Дело происходит в гоминьдановском Китае второй половины 1920-х. Страну раздирают настолько серьезные противоречия, что она уже практически вошла в фазу гражданской войны. Но авторы сосредотачиваются на простом локальном событии – отправлении поезда из Нанкина в Сучжоу.
Вагоны локомотива делятся на три класса. В самых шикарных по купе расселись всяческие фабриканты, банкиры (преимущественно европейцы) и китайское старшее офицерство.
Вагоны второго класса с сидячими, но все еще неплохими местами заняли мелкие буржуа и интеллигенция. Наконец, в хвосте поезда, в тесноте и неудобстве, ютятся бедные рабочие-кули. Помимо прочего, здесь же – и жулики всех мастей, в том числе контрабандисты-оружейники и торговцы людьми.
Во время путешествия в третьем классе охранники одного из местных бандитов домогаются юной девушки, за которую вступается ее брат, рабочий. Вспыхивает потасовка, где девушка погибает, начинается стрельба, и, в итоге, дело перерастает в настоящий пожар классовой борьбы, охватывающий весь железнодорожный состав от начала до конца. А в ходе стрельбы состав теряет ещё и машиниста, так что поезд, совершенно неуправляемый, охваченный революционным бунтом, несется неизвестно куда, и никто не в состоянии его остановить.
Илья Трауберг, брат режиссера Леонида Трауберга, был прямым последователем Эйзенштейна и получил профессиональное крещение в должности ассистента на съемках «Октября». Потому «Голубой экспресс» обладает заметным эстетическим сходством с эйзенштейновскими экспериментами.
По сути, перед нами советский авангард, сделанный на азиатском материале (актеры, кстати, смешанного состава: есть русские, и есть китайцы). Даже музыку к фильму написал немец Эдмунд Майзель, готовивший саундтрек к европейскому прокату «Броненосца «Потёмкина».
При этом Трауберг не копирует старших товарищей – он старается концептуально развивать их методы. Ему удалось создать яркую метафору классовых противоречий и возникновения революции, используя образ отдельно взятого поезда. Думаю, лента стала ранней предшественницей таких историй как «Поезд-беглец» и «Сквозь снег». Даже жаль, что картина сегодня практически полностью забыта.
Поддержите наши публикации своим лайком и подписывайтесь на канал. У нас еще много интересных материалов!