Недавно пользовалась замечательным видом транспорта – пригородной электричкой. Быстро, точно по расписанию, комфортно даже. По крайней мере, в одну сторону. То есть, в пункт назначения я ехала в вагоне с гордой надписью «Комфорт». Время дневное, пассажиров немного, мягкие кресла действительно удобные. В общем, сорок минут поездки пролетели незаметно.
Обратный путь оказался чуть менее удобным – состав был уже самым обычным, со старинными скамейками на шесть мест. Но чистенько, тепло, вовремя. Дело было уже к вечеру – народу стало существенно больше. Но абсолютно не критично. Удобное место вполне можно было выбрать. Что я и сделала. Устроившись у окошка, погрузилась в чтение.
Через пару минут напротив меня разместилась пара – мужчина и женщина средних лет. Все тихо, спокойно, благообразно. Электричка отправилась, нас так и осталось трое в шестиместном отсеке.
На следующей остановке в вагон зашла довольно шумная компания, состоящая из молодой женщины и двоих детей. Детям, наверное, лет 6 и 8. Вполне себе мирные мальчики. Основной шум производила их мама. Энергичная яркая женщина за несколько секунд между открыванием раздвижных дверей тамбура и вхождением в вагон успела выдать своим детям несколько руководящих указаний в стиле «идти, стоять и сидеть», причем одновременно. Дети послушно выполнили только одно – они встали.
Ситуация ничего интересного не представляла, я продолжила читать. А когда вдруг услышала возглас «А пересядьте, мы тут втроем сядем», то даже не повернула головы. Тогда уровень громкости повысился – «Пересядьте, я говорю. Не слышите, что ли. Мне с детьми сесть надо». Я решила всё-таки посмотреть, что происходит, и поняла, что «яжемать» обращается не к кому-нибудь, а именно ко мне.
Я внимательно посмотрела на женщину, на детей, на вагон. По диагонали от нашего отсека был такой же шестиместный блок, на окне которого красовалась надпись про места для инвалидов и пассажиров с детьми. Там у окошек, напротив друг друга, сидели два молодых человека.
«Места для пассажиров с детьми – вон там» – я кивнула головой, и снова отвернулась. Женщина удивленно воскликнула – «Но мне удобнее здесь!». Она явно не ожидала, что в мире существуют люди, не подчиняющиеся её командному голосу. Мальчики совершенно спокойно, молча стояли за её спиной, не проявляя никакого интереса к ситуации. «Но я же с детьми, что вам трудно что ли?»…
Я терпеть не могу, когда одни люди решают за других – кому и что трудно, всё равно или жалко что ли… Тем более, что сидячих мест в вагоне было полно, и сгонять меня не было вообще ни одной объективной причины. Пускаться в длинные переговоры мне совершенно не хотелось.
Да, я пожилой человек и мне трудно. Я ответила на ваш вопрос?
Женщина растерялась. По-видимому, на её жизненном пути таких наглых дамочек ещё не встречалось. Она оглянулась по сторонам в поисках сочувствующих и поддерживающих. Но никого не нашла. Пара, сидящая напротив меня, не выказывала никакого интереса к происходящему. А дети, как оказалось, вполне довольные собой уже уселись на ту самую лавочку, где красовалась надпись про детей и инвалидов.
Знаете, что сделала их мать? Заставила встать и увела в другой вагон. Гордая, однако. Смешно то, что вышли они через две остановки. Я увидела их в окошко, идущими по перрону. Весь этот скандал с самоутверждением был ради десяти минут поездки.
Не выполняйте требования хамов, пожалуйста. Иначе они никогда не переведутся.