Старшая дочь великого поэта и прототип Анны Карениной – Мария Александровна Пушкина (Гартунг). Какой была ее жизнь?
Живая литография солнца русской поэзии
Сообщая о рождении своего первого ребенка – девочки Марии – Пушкин с присущим ему юмором писал другу:
Супруга моя совершила ужасный конфуз, произведя на свет мою миниатюрную литографию. Испытываю смесь самодовольства и отчаяния
Великий поэт был не в восторге от своей «арапской» внешности. Маша – единственная из детей помнила отца – в 1837 ей шел пятый год.
«Голос крови»
Писаной красавицей она и впрямь не стала, но была очаровательна, унаследовала некоторые Пушкинские семейные черты и харизматическое обаяние отца. Прямая осанка, звонкий голос, молодой блеск глаз и легкая походка до глубокой старости – такие воспоминания сохранили о ней современники. Сестра Пушкина писала:
Старшая дочь моей невестки напоминает меня в детстве и привязана ко мне, не отходит. Я так же ее сильно люблю. Так вот поверишь, что голос кровного родства существует
А вот слова пушкинского биографа
Мария Александровна унаследовала немного красоты матери и неповторимый задушевный искренний смех отца, который, говорят, Пушкину придавал не меньше очарования, чем знаменитые стихи
Поздний брак
У девочки обнаружился недюжинный ум – еще до поступления в Екатерининский институт, она свободно владела французским и немецким. После института была пожалована во фрейлины императрицы.
Замуж вышла поздно, за два года до своего тридцатилетия, и нетипично - за мужчину двумя годами младше. Ее мужем стал Л.Н.Гартунг, начальник коннозаводского округа. По словам знавших его это был:
Блестящий представитель конной гвардии, безусловно честный, но весьма беззаботный
«От меня прощения не ждите!»
Брак был бездетным, но вполне гармоничным. В 1877 Гартунг был несправедливо обвинен в присвоении чужих денег и покончил с собой. Находясь под судом, он написал:
Никогда ничего не присваивал. Перед смертью прощаю своих врагов
Его жена не была склонна к прощению. Она писала:
У мужа, с которым я жила семнадцать лет было великое множество недостатков, однако его безупречная честность никогда никаких сомнений не вызывала. Так что его врагов, может, он и простил, однако от меня прощения им не будет никогда!
Замуж она больше не выходила. Лишившись мужа, напомнила, Александру II, как его отец (Николай I) обещал ее умирающему отцу, что не оставит в нужде детей поэта, и получила небольшой пенсион.
Лицо Анны Карениной
Обычно под прототипом подразумевают характер, списанный с реального человека. В случае с Марией Гартунг это не так. Она «подарила» литературной героине лишь свой внешний облик. Родственница Толстого писала:
Когда в комнату легкой походкой вошла статная дама в черном кружевном платье, Л.Н. сразу обратил внимание на ее породистое сходство с Пушкиным. Их представили, он сел за чайный столик рядом с ней. Не знаю их разговора, но твердо знаю, что именно у нее он взял тип Анны. Не характер, не жизнь, только наружность. Он и сам не раз это признавал
Долгая жизнь и печальная кончина
Мария Александровна прожило долгую активную жизнь. Присматривала за рано оставшимся без матери детьми своего брата Александра. Участвовала во всех всероссийских мероприятиях, посвященных памяти Пушкина, попечительствовала над городской читальней. Всеми силами пыталась сохранить элегантность, не желая выглядеть «старухой, которых я терпеть не могу». Но судьба оказалась жестока. Она действительно, как писал поэт Николай Доризо, превратилась в "седенькую старуху".
Денег не хватало. Одежда вся поизносилась – от эффектной дамы не осталось и следа. Единственной отдушиной для дочери поэта стали длительные прогулки... Она обязательно приходила на Тверскую к своему отцу, бронзовой статуе Александра Пушкина. Подолгу с ним разговаривала, а потом столько же рыдала, ощущая на себе косые и недовольные взгляды прохожих.
Мария Пушкина умрет в 1919 г. от голода. Пенсия в 1000 рублей, которую советское правительство выделило ей по ходатайству наркома просвещения Луначарского за вклад в развитие литературы, так до нее и не дошла. Тогдашние газеты писали, что за счет первой выплаты ее и хоронили…
Печально, правда?