– Ой, – Алисе стало как-то не по себе. Но она тут же как стряхнула с себя это ощущение — ведь по сути, это была просто история одного дома…
– Я понимаю, что вы, наверное, откажитесь, – осторожно начала Алиса. – Но может быть… Телефонами обменяемся? Просто, может быть вам что-нибудь понадобится… Лекарства там подвезти, – смущено продолжила девушка. – Или там к врачу проводить на обследование… Вы же говорите, что внук он так… Не постоянно рядом и в принципе занятой человек… Нет, вы извините, конечно, если я навязываюсь! Мы знакомы…
– Больше полугода, – уточнила старушка. – Но по сути один вечер. Только ты, девонька, права. Иногда время, сколько знаешь человека, совсем ничего не значит — сразу как-то понимаешь, кто перед тобой.
– Жаль только, я о себе первое впечатление полгода портила! – Алиса отвесила себе воображаемый подзатыльник.
Как же совестно было вспоминать сейчас о том, как порой срывалась на пациентах! Не потому, что они так уж доводили — что там могли, в самом деле, такого сделать больные? Но потому, что они были… слабыми, безответными, а нередко и одинокими.
Положение Алисы же было несравнимо выше — потому что она была здорова. Молодая женщина осознала, что именно в этом и крылась причина ее несдержанности! Тогда, еще совсем недавно ей казалось, что пациенты хосписа из-за удара судьбы, тяжелой своей болезни, должны быть тише воды, ниже травы… Почему так казалось? Сейчас Алиса понимала, что даже если бы от этого зависело ее собственное здоровье, она бы не смогла ответить на вопрос!
– Что же, можно телефонами и обменяться, – согласилась Глафира.
Вскоре девушка покинула дом Глафиры. Правда, теперь, на фоне позднего часа, естественно, нечего было и думать о том, чтобы возвращаться до вокзала пешком — поэтому Алиса вызвала такси. Вернувшись домой, она сразу легла спать и эту ночь, что было совсем удивительно, провела без сновидений.
Алиса и представить себе не могла, что эту ночь старушка провела почти без сна… Вспоминала свою жизнь. Размышляла о том, как странно пошел разговор с той, которую вот, на старости лет, думала обречь на принятие дара… в который и не верила толком. Но который просто пугал. Глафире казалось в эту ночь — расплата за все, что она натворила в своей жизни, еще настигнет ее, еще ударит, да так, что может и не поднимется уже… Но еще жила в ней робкая надежда — что обойдется все и на закате жизни познает она мир, покой, а то и немного уютного, тихого счастья… Может, внук женится удачно на ее веку.
Через пару дней Алиса позвонила Глафире — просто узнать, как дела… Та ответила, что все хорошо. Поговорили о всяких мелочах…
И как-то так вдруг вышло, что эти беседы, а то и визиты в гости к старушке стали обыкновенным для Алисы делом. И хотя Глафира каждый раз смущалась и отнекивалась, но девушка не приходила с пустыми руками — привозила то фруктов свежих, то что-нибудь к чаю…
И так уж складывалось далее общение, что не говорили больше о колдовстве. Про то, как закатывать правильно огурцы на зиму, про романы Дюма, о том, как похожа мода тридцатых и кое-какая современная… Каких только тем не находилось для разговоров двоих людей, принадлежащих к совсем разным эпохам! Но ни о какой мистике больше речи не шло. И общение было таким легким, свободным, что Алисе начинало казаться даже, что Глафиру она знает очень, очень давно и что она как бы близка ей… Будто родственница!
Правда, визиты частенько портились столкновениями с Григорием. Он не упускал случая сказать колкость, выразить свое недовольство этой странной дружбой… Алиса не оставалась в долгу и только бабушке Глаше удавалось их примирить!
А потом случилось и вовсе невероятное для Алисы… Как-то раз Глафира призналась ей — внук не раз уже спрашивал о книге — той самой, которая принадлежала Василисе. И спрашивал не просто так — по всей видимости, нашел на нее покупателя.
Оказалось, что он подступался к книге не просто так, а с уверениями, что это для блага Глафиры делается — якобы она подсознательно нервничает, так как эта вещь находится рядом! Якобы старушке станет легче, если наглядное воплощение ее гнетущего прошлого просто исчезнет, отправится далеко-далеко… Но Глафира упрямо отказывалась — говорила, что если бы хотела избавиться от книги, то просто выкинула бы ее! А так… Пусть и много дурного с ней связано, но еще это память о предках… Бабушка призналась, что порой они горячо спорили об этом. И в какой-то момент начала опасаться, что ее внук не послушает…
– Вот поэтому и нужно, чтобы ты ее себе забрала! – подвела итог Глафира и подлила Алисе еще чаю в чашку. – Считай, как на ответственное хранение…
– Но, – растерялась девушка. – Я не могу!
– Почему же?
– Это же ваше…
– Так я и не дарю, – усмехнулась Глафира. – Считай, на время отдаю. Потом, когда пойму, что у внука на уме — заберу…
Алиса долго еще отнекивалась, но в итоге всё-таки согласилась. Книга оказалась не такой огромной и мрачной, как ей представлялось, но всё-таки была впечатляющей — толщиной с ладонь, тяжелая, в кожаном переплете с серебряными уголками, да еще перетянута ремешками — чтобы случайно не открылась… Оказалось, в старину верили, что открыв ее не по делу — а случайно или забавы ради, можно навлечь на себя большое несчастье…
Единственное, что каждый раз чуточку тревожило девушку, когда она приезжала в гости, так это перспектива столкнуться с внуком старушки.
Вообще, она не считала его плохим человеком. Она уже поняла, что он хорошо заботился о старушке. По ее словам, кстати, он не оставлял попыток уговорить ее переехать из этой древней избы к нему домой и Алиса, хоть и не присоединялась к этой теме, но надеялась, что старушка согласиться… Потому что жить одной… Это было слишком.
– Можно задать вопрос? – однажды спросила Алиса. – Зачем вы подарили мне платок?
– Потому что мои платки приносят удачу, – ответила Глафира. – Ну, как модно говорить сегодня — хобби у меня такое, вышивать на них, повторяя орнамент… Ты только за колдовство это не считай, девонька. Так… Суеверие простое! А только так повелось, что бывает, если подарю кому, то тому везет в жизни…
Алиса кивнула. Сейчас она что-то такое припоминала. Одна медсестра другой говорила по секрету как будто, что муж повышение получил, что у самой сыпь на лице, которую ни один косметолог не мог свести — прошла и все после того, как в руки эта вещица попала… Был еще старик — Игнат, забрала его семья, когда вдруг ремиссия случилась. Тогда Алиса вовсе не предала этому значение… Да и сейчас… Стоило ли?! А всё-таки, хоть и сказала Глафира, что ничего страшного — что выкинула платок, как-то не по себе было от этого.
В один из выходных дней Алиса собиралась навестить Глафиру — пораньше приехала, думала, поговорят о старине и альбом с фото посмотрят…
– А ведь было предчувствие дурное! – сама себе сказала девушка, увидев у дома старушки машину ее внука.
Встречаться с этим мужчиной не хотелось совершенно. Алиса при одной мысли о нем начинала уже думать, что возможно, существует аллергия не только на пыльцу, орехи и прочее, но и на отдельных людей.
Но все оказалось еще хуже, чем на первый взгляд показалось — потому что Григорий выносил из дома вещи старушки!
– А, это ты, – бросил Алисе безо всякого хотя бы ради приличия сказанного «Добрый день» или «Здравствуй». – Опоздала.
– В каком смысле… – опешила девушка. – Что случилось?! – сердце сжалось от дурного предположения. – Глафира…
– Моя бабушка жива, если ты об этом, – усмехнулся мужчина. – Просто хватит ей жить одной. Побаловалась и будет! На днях, вот, сердце прихватило… Узнал от ее соседки — меня, видите ли, не хотела беспокоить! Зря я ей, – он послал Алисе многозначительный взгляд. – Зря позволил ей оставаться тут одной. Это явно пошло ей во вред… Ну, ничего! Теперь все будет хорошо. Глафира заслужила покой. И отсутствие стрессов от общения с посторонними.
– Да что вы такое… – начала было возмущаться Алиса, но Григорий, приблизившись резко, опустил ей руку на плечо. Властно. Не грубо, но сильно. Будто зверь какой хищный предупреждающе припечатал!
– Говорю как есть! Думаешь, я не знаю, почему ты ею заинтересовалась? Одинокая старушка, владелица ценного антиквариата….
– Да ничего подобного! – Алиса стряхнула руку, но не отступила.
Запрокинула голову — Григорий был сильно выше, уперла руки в бока.
– Где ты был все эти годы, а? Обиделся он, видите ли! Бросил пожилого человека…
– Я посылал ей деньги, – бровь мужчины насмешливо приподнялась. – Заказывал для нее услуги…
– Да, да, знаю! Уборка, готовка, врачи, – демонстративно загибала пальцы Алиса. – Только иногда близким нужное живое, человеческое тепло общения и не по телефону!
– Значит, ты так хорошо знаешь мой бизнес, что решила, я мог бы легко отказаться от деловых поездок или вообще — мог бы за собой бабушку таскать по свету?
– Ну, понятно, – бесстрашно в ответ усмехнулась Алиса. – Ты из тех, у которых деньги — решают все! Все с тобой ясно… Так, говори адрес!
– Какой адрес?
– Где я могу Глафиру найти…
– Это лишнее.
– А это, – Алиса покраснела от возмущения. – Не тебе решать! Бабушка Глаша в здравом уме и сама может решать, с кем ей общаться!
– Да я так погляжу, она уже решила, – мужчина потер подбородок. – Она сказала, что отдала тебе книгу…
– А это тут при чем?!
– При том, что бабушка не осознает ее ценность… Вещь старинная и очень дорогая. Она принадлежит моей семье.
– Дай угадаю, – совсем разойдясь, Алиса ткнула мужчину пальцем в грудь. – Ты решил ее продать какому-нибудь толстосуму в коллекцию, да?
– Что я буду делать со своим имуществом — не твоего ума дело, – Григорий стиснул зубы.
И поклялся что больше никогда не станет трогать эту девушку! Близкий контакт с ней почему-то выбивал из привычного равновесия и это раздражало.
Но еще больше тревожило то, что он собирался сделать и… не решался. Потому что она казалась для этого абсолютно не подходящей персоной! И вместе с тем — идеальной кандидатурой… Виной ли было тому чрезвычайно близкое местонахождение Алисы или что-то другое, но слова будто сами слетели с губ мужчины.
– Как на счет свидания?
Если бы он ударился о землю и обратился в волколака, то Алиса, пожалуй, была бы удивлена меньше. Девушка застыла… Они столкнулись взглядами.
– Это что сейчас было? – спросила она.
– Приглашение, – Григорий ненавидел чувствовать себя глупо, но именно это с ним сейчас и происходило. Он распрямился, засунул руки в карманы брюк, – Что, нечасто зовут?
Он понял, что ляпнул глупость… Но слишком поздно.
– Такие, как ты, к счастью, действительно нечасто! – фыркнула Алиса и покрутила пальцем у виска. – Мне кажется, мы вообще друг другу не подходим, ну, абсолютно не сочетаемся!
Он стиснул зубы. Отказала! Впрочем… Разве можно было надеяться на что-то другое? Эта девица — настоящая заноза! Но… Как же трудно выкинуть ее из головы! Хоть бабушкину черную-черную книгу открывай — за колдовскими словами на остуду… Или на приворот лучше?
– До свидания, – уже спокойно сказал Григорий. – Вот, – вынул из внутреннего кармана пиджака блокнот и ручку. – Вот адрес. Приезжай… Если тебе так уж небезразлична моя бабушка. Только позвони сперва.
– Хорошо, – Алиса тоже уже взяла себя в руки.
Наконец, Григорий сел в машину и уехал. Алиса проводила его взглядом… Она забыла передать коробочку эклеров для Глафиры.
– Алиса, дочка! – мама постучалась в комнату девушки на следующий день около полудня, но резко проснувшейся молодой особе показалось, что вот — пять минут назад прилегла, а уже будят!
– Что случилось? Я сплю, – сказала, широко зевая и потирая глаза, выглядывая из-за приоткрытой двери.
– Пришли к тебе, – улыбнулась мама.
– Кто?
– Миша…
– Что?! – Алиса распахнула дверь и выскочила в коридор.
Так и есть! Мать этого подлеца на порог пустила! Правда, выглядел подлец весьма примечательно… Обыкновенно, когда Михаил приходил мириться, он просто говорил «давай все забудем, давай будем семьей!» и обнимал крепко, по-медвежьи, хлопал по спине так, будто Алиса ему приятелем с которым шутливо так, чисто по-мужски повздорили.
Сейчас же Михаил переминался с ноги на ногу и смотрел с виноватой улыбкой. В свежей, отглаженной рубашке и выходной своей куртке, которую берег для походов «в люди», как говорил. Эту привычку мужа — делить вещи на повседневные и «особые», Алиса, кстати, никогда не могла понять. Ей вообще казалось, что такая привычка больше женщинам свойственна… В руках Михаил держал огромный, штук должно быть на пятьдесят, букет роз.
– Я вот, – сказал очевидное и неловко вручил букет, едва не уронил. – Мириться пришел!
– Вот и чудненько! – засуетилась мама. – Ты разувайся, проходи! Я сейчас чайку поставлю, поговорите обо всем…
– На, – сказал муж и к букету присоединил шоколадку с орехами — Алисину любимую.
– Спасибо, – это было единственное слово, которое пока что могла адресовать беглецу-супругу Алиса.
Подумать только! Всего лишь несколько суток назад его возвращение виделось ей величайшим счастьем! Но почему же теперь не было восторга, прилива нежной любви, слезливого желания конечно же — все простить и забыть, поверить в то, что искренние чувства в итоге все расставили по своим местам? Все было скорее наоборот и очень странно…
Во-первых, Алиса чувствовала досаду, потому что ей помешали спать. Во-вторых, то, каким пришел Михаил, ей казалось подозрительным… И вообще его общество как-то раздражало.
– Мишенька, разувайся, проходи! – позвала с кухни мама.
Блудный муж кивнул и засопев, принялся стаскивать ботинки. Алиса скривилась — натоптал грязи, хвойных веточек! Где он только столько грязи в хорошую погоду нашел? Вон — верх чистый, а штаны грязные, будто по земле на коленях ползал…
Но как бы ни хотелось выставить Михаила вон, сказав, что потом поговорят — Алиса этого делать не стала, потому что не хотела при маме провоцировать никакого скандала. Так что прошла на кухню, села за стол и безо всякого аппетита стала прихлебывать обжигающе горячий чай из любимой кружки.
Интересно, а если ты не делала приворотного обряда, а только хотела его сделать, это не может как-то сработать? Подумала Алиса, потому что объяснения внезапному появлению супруга в таком вот виде не находилось логического объяснения… Или она ошибалась на его счет и это все — любовь?