Родители Кирилла - люди аккуратные и практичные. Они хорошо приспособились к своим временам, чего и желают детям - хорошо приспособиться к любым временам.
- Зачем тебе нужен английский?- без права на возражение или вялый спор заявила мать.
Спорить с ними было практически не возможно. Они не советовали, а управляли «подводной лодкой», в которой сидел Кирилл. Ему было тесновато, но вылезать - установки не было.
Кирилла никогда не били. Его вкусно и калорийно кормили. На него не повышали голос. Мать говорила тихим «тяжёлым» голосом, который придавливал и немого размазывал по асфальту. Однажды Кирилл робко сообщил, что в течении шести недель посещает бесплатные курсы английского. Чтобы не раздражать мать, методические отксерокопированные материалы прятал в нижний ящик письменного стола. Мать выслушала молча, два дня молчала, затем достала учебный материал, выложила его на рабочий стол в качестве немого укора. Потерпела ещё день и небрежно спросила:
- Ну скажи - скажи что-нибудь на английском.- При этом посмотрела в середину мозга Кирюши, где раньше находилось желание выучить язык и самому переводить песни Beatles. Он иногда сочинял стихи. Мать конечно, об этом не догадывалась. И о том, что хотел заняться художественном переводом, мать знать не должна. Она бухгалтер. Работа хорошая, обошлась без знаний английского. Будущему бухгалтеру они тоже не пригодятся. Его художественные переводы, и подавно, вещь ненужная.
На курсах Кирилл не боялся произносить фразы приветствия, при матери не смог проронить ни звука.
Что то ответить на запрос «ну скажи - скажи» 1) утром, 2) в холодной кухне, 3) за бутербродом с сыром и какао, 4) на бесполезном английском - стыдно. Перед глазами замаячил абсурд происходящего - «когда все занимаются делом, родители пашут в поте лица, он учит язык, на котором дома не с кем поговорить».
События происходят в канун 2000 года.
Услышав весомое предложение «ну скажи - скажи», Кирилл почувствовал пошлость ситуации. С тех пор у Кирилла появилось представление о собственной воинствующей пошлости, с которой нельзя говорить по-английски, писать свои стихи, нравиться людям и, разумеется, себе.
Иногда мелькала несмелая свобода от этой пошлости. Тогда он представлял себя раскованным и смелым.Но только в одиночестве. На людях свободы никогда не было. Он не мог выразить своего мнения, поддержать разговор, не застеснявшись. Сразу всплывала пошлость. Становилось стыдно.
Семейная практичность не требовала английского. Пошлость тоже. Только переехав в другой город на большое расстояние, регулярно не сообщая матери, чем занимается, через двадцать лет от первой попытки, Кирилл начал понимать свои границы и пробовал их расширять. Недавно услышал про себя, что является «деликатным и очень грустным человеком». Про пошлость ничего не прозвучало.
Утраченные возможности никто не пересчитывал. На их месте оказались очень неплохие приобретения, похожие на свободу. Английский с трудностями, со скрипом и дурацким произношением зашевелился в сознании.
Пошлость же напомнила о себе однажды, когда приятель вместо кофе предложил какао.
Это и есть самая настоящая пошлость, недолюбливать бобы вечно зелёного дерева только за то, что приходилось давиться напитком в детстве.
Над своими чувствами придется ещё работать и работать.
Читайте так же другие рассказы автора:
