//Дерзнём в толпе безлюдной быть людьми – отдельными людьми, детьми любви// (Плисецкий Герман Борисович)
Как хорошо-то…Стоит о чём-то подумать, и получаю поддержку или даже ответ извне. Всё-таки среда обитания связана с человеком. Моя, во всяком случае. Развеселюсь я или опечалюсь, и она тут же реагирует – подкидывает мне соответствующую книгу или как-то иначе сигнализирует. Я не удивляюсь, когда нужная книга бросается на меня в книжном или в интернете. Но когда просто вываливается с книжной полки – это уже что-то.
Так мне явился Плисецкий Герман Борисович. К сожалению, не сам и не в виде книги, а только упоминание о нём. Почему хороших поэтов забывают?! При жизни их запрещают, а потом они теряются. Герман Борисович мне тут же и ответил: «Поэты, побочные дети России! Вас с чёрного хода всегда выносили.»
Сейчас вдруг активно стали вспоминать Асадова - со знаком плюс. И ДЛ в этом усердствует. Асадов писал о любви. Ещё Щипачёв, кажется, что-то сказал о любви, но очень строго: «Любовь не вздохи на скамейке и не прогулки при Луне.» О боже! А почему бы и нет? Что же тогда любовь? Гулять при луне – как хорошо! Можно, конечно, ещё «рубить дрова, силой своей играючи».
Ладно, мне надо остановиться и вернуться к Герману Борисовичу. Годы его жизни 17 мая 1931 – 2 декабря 1992. Его знали как выдающегося переводчика персидской поэзии – рубаи Омара Хайама, газелей Хафиза. Его знали как большого поэта, но потаенного. Свои стихи он писал в стол, как повелось на Руси. К 70-летию должна была выйти его книга стихов, переводов, дневников и писем. Книга вышла с опозданием, годовщину никто не заметил. А книга была хорошая, её готовил его сын Дмитрий Германович Плисецкий, советский и российский шахматист, мастер спорта (1979), журналист и литератор.
Он сделал её профессионально и с сыновней любовью. Тут хочу сказать своё слово. Да, после смерти людей остаются «книги и мосты, машины и художников холсты». Они остаются в памяти людей. И это здорово! А жить люди продолжают в своих детях. Это так и только так. Отец продолжает жить в сыне. Но родители живут не только в памяти детей. Они живут в детях творчески. Они помогают детям головой и сердцем. Любовь родителей к детям не исчезает никогда, и после смерти мамы и папы их любовь живет вечно. Кто-то сказал, что любовь сильнее смерти. Тургенев это говорил точно. И это действительно так.
После трагических событий на Трубной площади 6 марта 1953 г. Плисецкий написал поэму «Труба». Она была опубликована впервые в журнале «Грани» во Франкфурте-на-Майне в 1967 году. Последние строки поэмы высечены на памятнике Герману Борисовичу на Никольско-Архангельском кладбище в Москве:
«Вперёд, вперёд! Обратный путь отрезан,
Закрыт, как люк, который не поднять…
И это всё, что нам дано понять».
Плисецкий хоронил Пастернака и написал стихи его памяти.
«Памяти Пастернака».
Поэты, побочные дети России!
Вас с чёрного хода всегда выносили.
На кладбище старом с косыми крестами
крестились неграмотные крестьяне.
Теснились родные жалкою горсткой
в Тарханах, как в тридцать седьмом в Святогорском.
А я – посторонний, заплаканный юнкер,
у края могилы застывший по струнке.
Я плачу, я слёз не стыжусь и не прячу,
хотя от стыда за страну свою плачу.
Считается, что негласный запрет на публикацию стихов Плисецкого был местью за реквием Пастернаку.
А я напоследок говорю вот эти строки Германа Борисовича. Они в моей памяти, и я их часто повторяю.
Шагать бы без конца
по замкнутой орбите
Садового кольца –
и никуда не выйти.