- Гони! Гониииии! – крик рвался из груди Алтая, заставляя коня прижимать уши и скакать еще быстрее. Мечен оглядывался на ходу, и глаза его были полны отчаяния. Алтай оглядываться боялся…
После ночного разговора с Аяном они решили ехать на следующую стоянку, к нелюдимому Бирлику, хозяину большого табуна в полторы сотни голов. Этой зимой он больше других пострадал от волков и точно должен был согласиться на большую охоту. Свою стоянку он поставил в совсем уж дикой местности между Улаганом и Язулой*, и добраться к нему было непросто. Поэтому они выехали, едва дождавшись, когда солнце окрасит вершину Ирбисту в розовый цвет. Аян ничего не сказал им на прощанье, только покачал головой. И вот сейчас они неслись сломя голову, а по пятам за ними, стелясь в длинных прыжках, торопилась волчья стая. Алтаю было страшно, так страшно, как никогда еще не было. Все было как в страшном сне, когда ты силишься убежать от чего-то, но никак не можешь и двигаешься медленно и тяжело, будто в воде. Мечен на своем коне немного вырвался вперед, и Алтаю все время казалось, что вожак стаи вот-вот взовьется в прыжке и перехватит яремную вену его коню. И тогда конец. Волки налетят на него всей стаей, сгрудятся над ним, силясь достать до его горла, разорвут его на части… Но самое страшное было не это. Страшнее всего была тишина. Волки не рычали, они мчались за ними бесшумно и неотвратимо.
- Гони! Быстрее! – теперь уже кричал Мечен. Алтай все-таки оглянулся и тут же пожалел об этом. Волки были совсем близко, гораздо ближе, чем он думал. Вожак, огромный, серый в подпалинах, смотрел, казалось, Алтаю прямо в глаза, замораживая душу уверенным взглядом своих страшных желтых глаз. Волк знал, что рано или поздно кони выбьются из сил, и стая получит свое.
*Язула-одно из самых труднодоступных сел Республики Алтай, расположено в Улаганском районе на берегу реки Байдыш
В голове Алтая молнией пронеслись рассказы отца о невероятной выносливости волков, и он понял, что они не уйдут.
- Мечен! Возьми моего коня в повод!
- Что ты хочешь делать?!
- Увидишь!
Мечен чуть придержал своего коня, перехватил повод коня Алтая и вновь устремился вперед.
«Только бы удержаться!», - подумал Алтай и одним движением развернулся в седле спиной вперед. Упершись ногами в стремена, он привстал. Этому трюку отец научил его, когда он впервые вознамерился поучаствовать в кок-бору*.
«Вот теперь посмотрим, кто из нас страшнее», - Алтай еще не успел додумать эту мысль, а руки уже привычно вскинули винтовку. Стрелять на полном скаку было почти невозможно, но и не стрелять означало сдаться, поэтому Алтай поплотнее вжал приклад винтовки в плечо, задержал дыхание и выстрелил. Он целил в вожака, но тот в последний момент резко отскочил в сторону, и пуля ударила в камень. Стая сбилась с ровного бега, волки подались в стороны, и Алтай выстрелил еще раз, и еще. Звонко щелкали выстрелы, приклад мягко бодал в плечо, пули звонко цокали в камни, но цели никак не находили. Алтай глубоко вздохнул, нашел глазами вожака, встретился с ним взглядом и выстрелил снова. Он почти почувствовал, как пуля ударила в широкую волчью грудь, и ликование затопило его с головой. Вожак споткнулся на полном ходу и кубарем покатился по редкой пока травке, разбрызгивая кровь по камням. Алтай судорожно принялся перезаряжать винтовку, но особой нужды в этом не было. Как только вожак упал, волки начали отставать.
Они промчались еще примерно километр, пока Мечен не решил, что можно остановиться.
- Только коня не пои, сгорит! - крикнул он Алтаю, спрыгивая из седла. Некоторое время они вели запалено дышащих коней вдоль большого ручья, давая им успокоиться. Мечен крутил головой по сторонам, выглядывая возможную опасность, Алтай спешно чистил винтовку, ссыпав патроны в карман.
- Похоже, придется заночевать в этой степи, - задумчиво бросил Мечен. – До темноты никак не успеем к жилью.
Алтай удивленно поднял голову. Он только сейчас понял, что все это время они неслись по обширной живописной долине, какие в его народе принято называть степями. Горы здесь расступились широко, давая место небу и ровной как стол долине. Местами стояли одинокие могучие лиственницы и небольшие ельники, лежали огромные валуны. Справа от путников бежал ручей, скорее, даже небольшая река. Она стремительно несла свои белесые воды по разноцветным камням, звонко распевая только ей понятные песни. Алтаю вдруг нестерпимо захотелось искупаться. Здесь уже царило раннее лето, и в зимнем одеянии было очень жарко.
- Да, похоже, - согласился Алтай. – Где будем вставать?
- Найдем хорошее место у воды и встанем. Нам всем нужно отдохнуть, а? – Мечен подмигнул.
*Кок-бору – одна из древнейших игр у тюркских народов, в ходе которой всадники пытаются отнять друг у друга тушу козла и забросить ее в ворота соперника.
Место для ночлега они нашли уже почти в темноте. Река здесь разливалась, чуть смиряя свой бег, неподалеку густым частоколом застыли черные в сумерках елки, обещая дрова и мягкую постель, сочная молодая травка покрывала каждый свободный от валунов кусок земли.
- Ну что, заночуем, как настоящие кочевники? – Мечен спешился и уже привязывал коня к одиноко растущей молодой ели.
- А это как? – удивился Алтай, повторяя за спутником все его действия.
- О, кочевая ночевка это великое изобретение наших монгольских братьев! – воздел Мечн указательный палец. – Для начала нам нужно набрать много дров…
Через час вокруг их стоянки полыхали несколько костров, разгоняя ночную тьму и успокаивая коней.
- Так хоть волки не полезут, - проговорил Мечен. – Одна забота – дрова подкидывать.
- Ну да, а хотелось бы поспать, - проворчал Алтай.
- Так можно в животе у волка проснуться, - хохотнул Мечен.
Они помолчали немного. Трудный день и сытный ужин не располагали к разговорам, хотелось свернуться в дюрхане и хорошенько выспаться.
- Ты молодец, Алтай, - сказал вдруг Мечен. – Я, если честно, уже думал, что разорвут нас волки. Ты ведь знаешь, они добычу не бросают.
- Знаю.
- Где ты научился так ловко скакать задом наперед? – улыбнулся в темноте торговец.
- Отец научил, для кок-бору готовил, - улыбнулся в ответ Алтай.
- И как только не испугался…
- Ты не представляешь себе, как сильно я испугался, - очень серьезно сказал Алтай. – Мне никогда не было так страшно.
Они снова помолчали, вслушиваясь в спокойное всхрапывание коней и треск сучьев в огне. Река шумела как-то очень убаюкивающее, и Алтай начал проваливаться в сон.
- Храбрец не тот, кто не боится, Алтай. Храбрец тот, кто может встать лицом к лицу со своим страхом и победить его. Запомни это, - Мечен уселся, подкинул дров в маленький костерок, теплившийся у их ног, потянулся с хрустом. – Что думаешь делать дальше?
Алтай встрепенулся, сел, растер лицо ладонями и ответил:
- Я думаю, нам нужно возвращаться. Каждый охотник будет защищать свой табун или отару, никто не пойдет на большую охоту. Ты разве еще не понял?
Мечен ничего не ответил, задумчиво глядя в ночь.
- Сегодня волки могли нас убить, - жестко продолжил Алтай. – Это глупо.
- Ложись, я разбужу тебя. Мне нужно подумать.
Алтай проспал до самого утра. Он проснулся от громкого конского ржания, уселся на дюрхане и закрутил головой. Мечен купал коней, заведя их в воду по грудь. То и дело он с хохотом обдавал их брызгами, кони в ответ мотали головами и громко ржали. Солнце светило ярко и по-летнему жарко. Алтай вскочил, скинул с себя одежду и с громким воплем кинулся в реку. Ледяная вода ошпарила его крутым кипятком, отобрала дыхание, сбила с ног, но уже через пару мгновений ему стало так хорошо, что он не удержался и закричал в голос, спугнув коней.
Смыв с себя пот и грязь, основательно продрогший Алтай спешно оделся и устроился у костра.
- Почему ты меня не разбудил? – с укоризной спросил он Мечена.- Как теперь ехать будешь?
- Пока ты спал, приезжал Бирлик. Мы много говорили.
- Бирлик? Ночью?
- Волки оказались страшнее духов, - горько усмехнулся Мечен.
- Что он тебе сказал?
- Мы возвращаемся, Алтай. Волки будут давить нас поодиночке.
ПРОДОЛЖЕНИЕ СЛЕДУЕТ
Поддержать автора можно здесь 2202200793435098 Сбербанк