В анналы истории вошел анекдот о том, как на вопрос Черчилля о потенциальной судьбе Гитлера Сталин ответил, что «раскалил бы кочергу и вставил ее в заднее место холодной частью». На удивленное замечание, почему именно холодной, Сталин пояснил – чтобы он, Черчилль, не помог ее вытащить.
Эта шутка как нельзя лучше показывает взаимоотношения двух мировых держав, в том числе по вопросу подведения итогов Второй мировой войны в целом и судьбы германского руководства в частности.
Казнить нельзя помиловать
В заявлении по радио 22 июня 1941 года Молотов акцентировал внимание на том, что вся ответственность за нападение на Советский Союз лежит на нацистском правительстве, а правители Германии должны быть привлечены к уголовной ответственности. Одновременно глава британского правительства Уинстон Черчилль в своем заявлении отметил, что Англия никогда не вступит в какие-либо переговоры с Гитлером или его командирами.
О справедливом наказании нацистов говорилось в Московской декларации 1 ноября 1943 года. Она предусматривала передачу нацистских преступников, виновных в убийствах представителей находящихся в оккупации европейских народов, в те страны, где они совершали преступления – там они будут подвергнуты справедливому суду.
Широко растиражирован западной прессой миф о том, что именно Сталин пытался навязать главам «Большой Тройки» такой метод расправы над немецкими агрессорами якобы с целью избежания публичного обсуждения невыгодных для СССР вопросов. Н.С. Лебедева в книге «Подготовка Нюрнбергского процесса» анализирует события Тегеранской конференции конца 1943 года и приводит для ознакомления диалог Сталина с Черчиллем, взятый из мемуаров последнего. Иосиф Виссарионович действительно в ходе обсуждения судьбы военных преступников с непроницаемым лицом пошутил, что следует казнить всех генералов и офицеров, каковых должно быть не менее 50 тысяч. Его иронию поддержал президент Рузвельт, с элегантным сарказмом предложив сойтись на 49,5 тысячах. Черчилля же высказывание коллег возмутило, ведь оно противоречит «английскому чувству справедливости» – он предложил расстрелять 41 высшего партийного деятеля Рейха.
Шутка же Сталина продемонстрировала, насколько он осведомлен о намерениях западных руководителей не допустить международного суда, в первую очередь над главнокомандующими Третьего Рейха, а расстрелять их сразу при взятии в плен. Сам же Сталин настаивал на общепризнанных международно-правовых формах наказания, а не на «уличной расправе». Таким образом, диктатор, коим считали советского вождя, преподал урок морали главам демократических государств.
Будущее Германии
Среди сценариев судьбы капитулировавшей Германии было отделение от нее южных провинций. Как рассказывает в статье для «Независимой газеты» военный историк Александр Широкорад, вместе с Баварией они должны были войти в «объединенную Европу» Черчилля – в состав так называемой Дунайской конфедерации.
Рузвельт со своей стороны хотел поделить страну на 5 независимых государств, и лишь Сталин отмечал, что никакое деление не поможет предотвратить потенциальное воссоединение и новую войну. Советский Союз не спешил «расчленять» поверженного врага, уничтожать страну и сам народ (А. Мартиросян «За порогом победы», 2009). Сталин в первую очередь требовал судебного процесса, заявляя о готовности помочь в наказании, розыске, выдаче и предании суду нацистских преступников. В том числе Верховного главнокомандующего интересовала судьба Рудольфа Гесса, которому удалось вылететь в 1941 году в Великобританию, как считают многие, для установления сепаратного мира между Великобританией и Германией. Черчилль уклонился от ответа о контактах с Гессом и его выдаче для суда в Нюрнберге.
На Ялтинской конференции 1945 года главы союзных держав заочно приговорили к смерти Гитлера и его военачальников, хотя Сталин все же отстоял необходимость трибунала. Процесс должен был быть максимально закрытым, особенно в отношении Гитлера, чтобы не создавать ему ореол мученика.
Самоубийство Гитлера и Геббельса поставило точку в спорах лидеров «Большой Тройки» касательно наиболее одиозных фигур Третьего Рейха и позволило сосредоточиться на процессе над группой оставшихся в живых нацистских руководителей.