Так стала я няней не маленького мальчика, а целого ученика 2-го класса. Единственного ребенка в семье, проживающей в квартире в спальном районе. Родители занимаются бизнесом, зарплату положили мне неплохую.
Условия работы такие: встретить ребенка после уроков, прогуляться с ним пешком домой, совсем недалеко. Покормить обедом, помочь сделать уроки, погулять на детской площадке и дождаться кого-нибудь из родителей с работы. Обед обычно ждал в холодильнике, приходящая домработница готовила сразу на неделю. Обычно это был суп, огромные, твердые котлеты и гарнир. Пару раз в неделю нужно было подготовить вещи мальчика к занятию в фитнес-клубе. Подождать, пока папа заедет за ним после работы. Всё.
Сказать, что у меня были сомнения, значит, ничего не сказать. Воспитанная, так сказать, в условиях соцреализма, я с трудом представляла себе, что значит быть в услужении. Надеялась на многолетний опыт работы с детьми, отчасти это помогло. Но я никак не ожидала, что в квартире всюду будут лежать деньги: купюры, монеты. Пришлось сказать хозяйке, что я за эти деньги не отвечаю. На что она отмахнулась, типа, разве это деньги!
Отдельно о моих нанимателях. Он - брутальный блондин около 40 лет, умный, пробивной, ироничный. Она - крашеная блондинка с длинными нарощенными волосами, худая, в одежде сплошь из стразов. На руках дрожащее существо, злобное и тявкучее. Ногти у хозяйки такие длинные и острые, что я опасалась приближаться к ней, из соображений безопасности. Характер взорный и вспыльчивый, голос пронзительный. Рассказала мне, что будучи родом из бедной, многодетной, городской семьи, одна из детей выбилась в люди. Супруги, по крайней мере, при мне, практически не общались.
Начала я с мальчиком работать. Он оказался ни к чему не приучен. Рассказал, смеясь, что я у него уже пятая няня за полгода. Женщины не выдерживали капризов невоспитанного ребенка и характера его мамаши. Во время выполнения домашних заданий по комнате летали ручки, карандаши и другие канцтовары. Черновик мы переписывали по несколько раз. Стих учили 2 часа. Дневник заполняли со слезами, его и почти моими. Мне было отчасти жаль ребенка, мать им практически не занималась. Или находилась вне дома или трещала по телефону. Не следила за его гигиеной. А мальчик с сильным характером, его энергию да направить бы в мирных целях!
Только месяц продержалась я в такой обстановке. Перестали прельщать и хорошие деньги. Отец мальчика уговаривал остаться еще, благодарил за хорошие оценки сына. Но я вовремя вспомнила, что у меня уже начал дергаться левый глаз, и отказалась.
Получила расчет. Выйдя из квартиры, не стала дожидаться лифта и скатилась вниз по лестнице, с великим облегчением.