Приют - место, в которое все возвращаются, чтобы однажды покинуть его навсегда. Но и в его печальных стенах кипит жизнь во всех её проявлениях. Рассказчица из недалёкого будущего, Яся, попадает в Приют уже не в первый раз. Но на этот раз её пребывание в нём обретает новый смысл.
Рассказ.
Скрип колёс по мокрому кафелю приближался. Каталку толкали по коридору, немного вихляя от спешки, поэтому разболтанные колёсики неприятно повизгивали, как резиновые пищалки. Звук миновал дверь туалета, фойе, остановился напротив регистратуры. Яся оторвала голову от подушки и повернула ухо к двери, прислушиваясь.
– Это точно наш клиент?
– Страховой случай.
– Да я понимаю, что страховой. Мы тут всё-таки частная клиника, а не бомжатник.
Санитар понизил голос и что-то пробубнил на ухо дежурной медсестре.
– Господи, что ж ты сразу не сказал! Давай его в вип-палату, я потом запишу. Он просто в таком виде, что я сразу и не подумала, что он по допстраховке. Экстренный вызов?
– Угу. Похоже передоз.
Резиновые пищалки оживились, каталка продолжила путешествие в новое кирпичное крыло, пристроенное к увядшему панельному зданию социального корпуса.
– Снова кто-то из элитки загремел к нам на передержку, – сказала Эмма, худощавая жеманная любительница сплетен.
– Не завидуй так громко, – отозвалась с подоконника Лариса. – Его-то переведут, а мы останемся.
– Надолго ли, – буркнула Эмма. – Сегодня я почувствовала странную сухость во рту. – Попыталась прополоскать и обнаружила, что с языка чулочком сползает кожа. Первый признак.
– Серьёзно? Это не очень здорово.
– Это нормально, ты же знаешь. Просто…
– Не переживай, – Лариса подсела на край койки и взяла Эмму за руку. – Ты справишься. Наверняка скоро будут перечисления. Кто-то щедрый сподобится. Раскидают на всех. И на тебя тоже.
Эмма закашлялась и не стала ничего отвечать. Яся отвернулась к стене и попыталась забыться, накрывшись подушкой, но в комнату внезапно вошёл главврач приюта, Алексей Ноахович, мясной пекарь, как его называли старожилы приюта.
– Так, девочки, – виновато протянул он. – Давайте на этот раз без драматизма. Жизненные показатели у вас терпимые, поэтому обновления на сутки задержим. Ну или на пару суток, как получится. Прошу простить за неудобства, у нас пустой холодильник, а человека со допстраховкой по протоколу оформить надо. Без обид, договорились? Всё возместим.
Лариса гневно вскочила:
– Да вы посмотрите на Эмму! Как это – задержим? А вдруг она…
Алексей Ноахович повернулся в её сторону и отчеканил совершенно иным тоном:
– Не забывайтесь. Ваш полис не даёт никаких гарантий. Это просто подарок. И ваше пребывание здесь зависит только от пожертвований частных лиц и благотворительных организаций. Вы думаете, мне нравится это повторять? Не вынуждайте меня снова.
Его трапециевидная спина скрылась в коридоре. Яся услышала всхлипы. Почти детские. Это ныла Манюня. Девочке, которую привезли буквально позавчера, едва исполнилось восемнадцать. Она к новому этапу жизни ещё не привыкла, поэтому распускала нюни всякий раз, когда вспоминала, где она, и какие ждут перспективы. Маша – нюни, вот и получила кликуху Манюня.
Яся вспомнила слова Эммы и ощупала зубами язык. Всё нормально. Пока нормально.
– Ну чего ты ревёшь снова? – спросила Эмма у Манюни.
– Мы тут как бабочки, – сказала она сквозь всхлипы. – Бабочки-однодневки.
После обеда Яся нашла в себе силы выйти во двор и стала нарезать круги по узорной плитке, стараясь держаться в тени и не цеплять колючие кусты роз, свисающие на дорожки. Устав бродить бесцельно, присела на скамейке под козырьком у выхода. Через пять минут из вип-крыла показался Алексей Ноахович, весь мокрый от пота, усталый и напряженный.
Он сбросил перчатки в урну, взял стаканчик с кофе, и по двору потянулся аромат напитка.
– Как он? – поинтересовалась Яся.
– Нормально, – выдохнул главврач. – Анализы взяли, в аддитивный аппарат загрузили, обновляется. Скоро будем выводить в сознание.
– Вы настоящий профессионал. Золотые руки.
– Да я-то что, – расплылся от лести главврач. – Это всё техника.
– И страховка, – добавила Яся.
– И страховка. Ну а как без неё.
Она помедлила, собираясь с духом.
– Я хочу в город. Отпустите?
Алексей Ноахович возмущенно запустил опустошённый стаканчик в урну.
– Опять за своё? Не начинай, а?
– А что не так? Это моё дело. Я имею право!
– Между прочим, твоё присутствие здесь – не бесплатное. Люди сердце своё отдают. Мир не без добрых людей. И пока взносы поступают, – будь добра! Нет бы, заняться чем-то интересным. Потратить время с пользой. Сколько волка ни корми, а он всё репутацию нашему учреждению норовит испортить…
– Алексей Ноахович, вообще-то мне нужно просто посылку отправить. Но раз уж Вы мне не доверяете, то я всё же скажу, что считаю своё пребывание здесь бессмысленным. Я словно бы обкрадываю других, кому это действительно в радость.
– Я не хочу с тобой спорить о смысле. И не верю тебе. В прошлый раз ты собиралась на коучинг, и что из этого вышло, помнишь? Так что дождись обновлений, пожалуйста. А потом гуляй на все четыре стороны.
– Я вас услышала.
– Не обижайся, Янина, – сказал главврач. – Мне неприятности не нужны. Понимаешь?
Яся кивнула.
– Ладно, – смягчился он. – Можешь отлучиться. Но с Ларисой, ок? Чтоб была под присмотром.
– Золотой вы человек!
– Не-не, не лезь обниматься, я в материале. И чтоб без глупостей мне!
– Обещаю!
Лариса согласилась не то, чтобы охотно, но и не слишком отбрыкивалась. Они не были подругами, но в целом успели поладить. Лариса, как и Яся, в приюте была уже не в первый раз. Чувствовалось, что в её жизни проведённых процедур было уже бессчётное количество. Яся вздохнула. Сама она всегда была безалаберной и о будущем не заботилась. А когда прозвенел первый звоночек, думать о будущем стало поздно.
Яся упаковала саморучно связанную мягкую игрушку и вписала на упаковке адрес сестры. Мелкой племяшке черепашка придётся по душе. Лариса тактично оставалась снаружи, на случай если Яся просто выдумала повод, чтобы отлучиться из приюта. А когда Яся вышла наружу, она жестом предложила купить что-нибудь выпить.
– Думаешь, можно? Вдруг обновление?
– Да ну брось. В сказки веришь? Неделю точно будем тут вхолостую париться.
– Быть такого не может. Я не выдержу.
– Выдержишь, куда ты денешься. Все выдерживают.
– Или исчезают.
Лариса промолчала. Они сели в кафе и заказали по коктейлю. Ясе принесли вытянутый высокий бокал с тоником, Ларисе – пузатый, с мятным ликёром. Говорить не хотелось, но Яся попробовала.
– Ты помнишь свой первый раз? – спросила она. – Ощущения.
– Больно было, – пожала плечами Лариса. – Как у всех, наверное.
– Да я не про секс.
– Тьху на тебя. А про что?
– Про приют.
Лариса отложила трубочку и сделала порядочный глоток прямо из бокала.
– Да уже и не помню детали. Давно было. Ну и не здесь, конечно. У мужа бизнес был, хорошо зарабатывал. Первый раз случился в турпоездке. У нас прям синхронно – у него клацнуло, а вечером и у меня. Ну успели, всё нормально, в хорошую клинику привезли. Дорого, но очень бережно, без побочек. Тогда у многих ещё побочки жуткие на материал были. Сейчас таких уже нет, редко у кого индивидуальная непереносимость или аллергия. А тогда повально было у всех, особенно если в отечественной установке делать. Ну а потом, когда в систему уже вошло, чаще-гуще, начала, конечно, у нас уже делать, бизнес прогорел, а сбережения то не бесконечны. Муж первым ушёл… Собственно, дальше и всё, праздник кончился. Последний год – уже вообще в социальном приюте. Как и все, завишу от милости меценатов.
– А я сразу сюда залетела. Совпало – успели вовремя и пожертвования как раз капнули. Я не надеялась, если честно, что возьмут. С моим рейтингом. Приготовилась уже.
– И насколько рейтинг опускают, если попытка самовыпила была?
– До нуля, – пожала плечами Яся. – Если человек сам не хочет, зачем ему социальную помощь навязывать. Один раз по закону положено, а дальше придётся прям жёстко доказывать, что осознала и исправилась. Если успеешь, конечно, набрать нужную сумму баллов.
Лариса сочувственно кивнула.
– Ну, ты же была хорошей девочкой, старалась?
Яся смутилась.
– Давай не будем, а? Какой там старалась. Психолог чиркнула в заключении, что это был несчастный случай, а не попытка. Я попросила. Учились с ней вместе.
– Ого. Так ты тоже психолог по образованию?
– Нет. Я бросила.
– А ты, я смотрю, не от природы, а осознанно неблагополучная. Протест против жестокого обращения в семье? Меня тоже иногда били и ставили в угол, но я на них не обижаюсь. Жизни учили, добра хотели.
– Меня некому было учить. Я сирота. Авария.
Лариса удручённо покачала головой:
– Сейчас бы уже спасли, наверно.
– Наверно. Пойдём обратно, что ли?
– Пошли. Я то и выходить не собиралась. Так, за компанию.
Всё стало понятно ещё за полквартала от приюта. Во дворе беззвучно вращалась мигалка на машине медицинского инспектора, толпились сотрудники и пациенты приюта. Инспектор, видимо, уже закончил все формальности, потому что пакет вынесли на улицу и стали грузить в фургон. Неаккуратно задели розовый куст, и в разодранную шипом дырку серым порошком стала просыпаться Эмма. Вернее, то, во что она превратилась.
– Эммочка! Эмма! – заголосила Лариса и бегом бросилась к пакету. – Я же говорила, ей нужно обновление! Сволочи… Эммочка моя!
Она торопливо отдёрнула край пакета и Яся успела заметить просевшее, потерявшее структуру лицо соседки по палате. Алексей Ноахович бросился к ней и стал оттаскивать.
– Я был бессилен что-то сделать, ты же знаешь. Протокол…
Яся отвернулась и ускорила шаг, чтобы скорее упасть на свою койку и попытаться отключиться.
– Чё тут происходит ваще? – обескураженный голос из отёкшего горла прозвучал откуда-то из-за спины. Яся обернулась и увидела, что из вип-корпуса вывалился и стал на пороге, шатаясь, молодой парень, видимо только пришедший в себя и ещё не совсем привыкший к новым ощущениям.
Яся остановилась.
– Это из-за тебя, – прошипела она, роняя предательскую слезу. − Из-за тебя она….
– Чё за пургу ты гонишь? Я не при делах, – возмутился тип. – Я ваще травонулся жёстко, еле оклемался, чё ты на меня наезжаешь.
Что за моральный урод! – подумала Яся и двинулась к нему, намереваясь объяснить его щетинистой физиономии, в чём он не прав. Она сжала зубы, чтобы выпалить ему что-нибудь обидное, но не смогла, так как передние резцы почему-то прихватили край языка, и готовящийся жалить словом отросток во рту, оказался вдруг беззащитным, лишившись кожи, которую она выплюнула перед собой. Она не успела даже сообразить, что произошло, как начался приступ. Тело стало мягким, как вата, и Яся стала заваливаться на землю.
Моральный урод, однако, оказался шустрым и сильным. Он подхватил её на руки и крикнул.
– Алё, медицина! Тут девушке плохо стало.
Яся успела увидеть, как к ней несётся Алексей Ноахович и санитар с освободившейся каталкой, а потом отрубилась.
***
Сначала вернулись звуки. Говорят, когда окончательно умираешь, они остаются с тобой до последнего, пока мозг заканчивает просмотр воспоминаний и погружается в окончательный сон. При выводе в сознание после процедуры обновления происходит примерно то же самое, очевидно.
– Обмен веществ полностью перезапустился, – сообщил голосовой ассистент.
Яся услышала, как главврач удовлетворённо промычал что-то про себя, соглашаясь с показаниями прибора.
– Текстуры совпадают с оригиналом на 95%. Обновление осуществлено успешно.
– Угу, отлично. Вывод в сознание по графику.
– Принято.
– А ничего, что я уже в сознании? – хрипло сказала Яся, пытаясь пошевелиться.
– О, господи, напугала! – перекрестился Алексей Ноахович. – Ну и слава Богу. Полежи тогда спокойно, пусть все показатели на заданные параметры выйдут.
– Окей. Кстати о них. О показателях. Вы ж сегодня говорили, кстати, что все жизненные показатели у нас в норме. А потом по очереди, то Эмма, то я. Это как понимать?
– Во-первых, это было уже вчера. Во-вторых, а что я должен вам был сказать? Денег нет, но вы держитесь? У меня этический протокол, и я ему следую, – неубедительно попытался оправдаться главврач. – Пожертвований было ноль, а весь наличный материал ушёл на обновление по приоритетной страховке.
– Этический протокол… – протянула Яся, растягивая губы и морща лицо, чтобы почувствовать свою плоть. – Кто же эту дебильную систему придумал…
– Давай не будем, а? – вспылил главврач. – Раз придумали, значит так надо, людям наверху виднее. Тебе вообще повезло, – добавил он чуть погодя, успокоившись. – Капнула денежка и материал быстро подвезли.
– Как неожиданно. Благотворители бывают так внезапны. Спьяну посмотрят соцрекламу, что-то в них перещёлкнет, и давай донатить.
Алексей Ноахович ухмыльнулся в усы.
– Это не из общака. Это персональный донат.
– Вот как. У меня свой тайный Санта?
– Ага. Почти. Санта, только не тайный. Это вчерашний наш богатенький клиент, которого неотложка доставила. Наверно, ты его чем-то впечатлила, когда он тебя обморочную в объятия свои поймал.
Яся фыркнула:
– Чем моё щуплое тельце могло его впечатлить. Думаю, дело в другом. Я его усовестила. Наехала, что Эмма из-за него ушла. Наверное, почувствовал свою вину, решил загладить. Только её уже не вернёшь.
– Ну, твоя жизнь тоже чего-то стоит, разве не так? Тебе что, совсем-совсем не дорога возможность снова воспринимать мир, чувствовать?
Яся призадумалась.
– Не то, чтобы не дорога. Просто жизнь до лимита и жизнь после первого обновления – это две большие такие разницы. Эта подачка общества, она так унизительна. Как будто ты уже существо второго сорта. Впрочем, почему – как будто? Так оно и есть.
– Я стараюсь об этом не думать, – сказал Алексей Ноахович. – И ты поменьше в голову бери. Пока у власти зелёные, всё равно ничего не поменяется. Вот если население Земли удастся сократить хотя бы до нулевого баланса воспроизводства биоресурсов, тогда и другие партии получат на выборах шанс. А пока социальные приюты – это всё, что у нас есть. Кстати, ты ведь ещё молода, количество циклов обновления невелико, предел репликации синтетической клеточной культуры наступит ещё очень нескоро. Теоретически вполне можешь увидеть это будущее своими глазами.
– Вы же сами знаете, что это ложь, Алексей Ноахович, – вздохнула Яся. – Вот этот мажор, на которого ушел материал, так необходимый Эмме, вот он – да, дождётся. Да и вы, востребованный профессионал, тоже, уверена, дотянете…
Яся осеклась, понимая, что говорит бестактные вещи. Но главврач промолчал. Она открыла глаза и выяснила, что в помещении рекреационной его уже нет. Она вздохнула и внезапно вспомнила прикосновение мускулистых рук и горячее дыхание мужчины, которому она вместо благодарности адресовала столько обидных слов. Да, жизнь несправедлива, а несправедливость случайна, так что винить в том, что произошло, некого.
В установке она пробыла не дольше, чем приборы, отслеживающие её жизненные показатели, разрешили ей уйти. По очереди отсоединились шланги и манипуляторы, оставив только розоватые пятна на коже, напор раствора из форсунок смыл излишки материала. Зонды аккуратно выскользнули из брюшной полости, закончив впрыск нужной бактериальной среды в кишечник и на слизистые оболочки. Вместе с их уходом она почувствовала довольно сильный голод. И, неожиданно – позыв желания.
В палату она вошла с играющей на губах улыбкой. Меланхолия, пропитавшая стены и койки, казалось, потеряла свою силу. Лица обитателей палаты показались вдруг просветлевшими и свежими. А в воздухе был разлит какой-то безумно приятный аромат.
Источник запаха, в отличие от феноменов её психики, оказался реален – на тумбочке стояла ваза, а в вазе букет.
– Это от твоего кавалера, – сухо сказала Лариса.
– Не знала, что у меня есть кавалер.
– Теперь есть. Поздравляю.
Яся наклонилась и понюхала охапку роз.
– А где Манюня? – спросила она.
– На обновлении.
– Опа! Ура! Нормально капнуло, что ли?
– Это персональный донат. Тоже от этого Дмитрия.
– И тебе тоже?
– Нет, – покачала головой Лариса. – Видно, слишком стара для него.
Яся почти физически почувствовала её горечь и обиду. Лариса поднялась и ушла, как будто ей было неприятно находиться с Ясей в одном помещении.
На тумбочке у вазы лежал кусочек картона. Визитка. Дмитрий Левин. Левин… О господи, это что, сын того самого Левина, владельца торговой сети? Да ну, это просто однофамилец. Не может же этот хмырь быть… Но внешность похожа, да. Невероятно, но видимо-таки он.
Она перевернула визитку. На обороте было предложение встретиться.
Окончание - в следующей публикации.
Страница автора на ЛитРес: