Что же я делала в 1982 году?
Благодаря заданию Журнала "Веранда" начинаю "Мемуары девочки из тундры".
82-год был для меня запоминающимся. Даже можно сказать – знаковым.
Во-первых, в октябре 81-го мне исполнилось 12 и с этого момента я начала воспринимать жизнь уже не фрагментами, как это бывает у детей, а потоком взаимосвязанных событий, которые можно выстраивать, сравнивать и делать выводы. Аналитиком я родилась сразу, да.
Во-вторых, в 82-м мы переехали из Алдана, где у меня была в общем-то неплохая жизнь, в Якутск. Папу перевели по работе, дали квартиру, точно такую же, как в Алдане, в деревянном доме на четырех хозяев, где из удобств предусматривалось только центральное отопление и электричество. За питьевой водой нужно было ходить на колонку, до сих пор помню, как тащишь 2 десятилитровых ведра домой по морозу, а вёдра с водой тяжелые, меня мотает из стороны в сторону под тяжестью, вода выплескивается, льётся в валенки и замерзает на ходу в сосульки. Хотелось же побольше сразу принести, чтобы второй раз не ходить. Из батарей шла вода техническая, она была ржавая, желтоватая, подходила только для мытья пола. Посуду мыли в тазике, а помои в ведрах выносили в уличную канализацию. А про стирку лучше не спрашивайте. Туалет был на улице, и я до сих пор не понимаю, как наши девчачьи организмы со всем этим справлялись?
Примерно так выглядел быт в моём подростковом детстве.
Банный день у нас был по воскресеньям, и это нами, детьми, воспринималось как целое приключение. Особенно зимой, в минус 50 и молочном тумане с нулевой видимостью. Рано утром, часов в шесть, нужно было встать, захватив банные принадлежности, и топать всей семьей на автобусную остановку. Потом долго ехать в городскую баню, а жили мы на окраине, и вся дорога занимала не меньше часа. Потом еще ожидание в очереди час или два в набитом людьми холле, в ожидании тазика и свободной кабинки. Тогда все это казалось бесконечно долгим. И вот, когда заветный ключик оказывался у мамы, мы с сестрами радостно подскакивали и бежали в женскую раздевалку, потому что для меня и сейчас сидение в очереди – это самое бесполезное занятие. Тут было главное, чтобы папе тоже выдали ключик примерно в то же время, потому что очереди были разные: мальчики – налево, девочки – направо. Помню это неловкое ощущение, когда в женской раздевалке маленький мальчик с мамой, потому что папы у него нет, а одного в мужское отделение не пустят.
Общественные бани мне не нравились по понятным причинам. Во-первых, я люблю чистоту и не люблю много людей. А во-вторых, вокруг была куча голых теть, прямо скажем, не отличавшихся изяществом. Мои подростковые эстетические чувства сильно страдали. И снова остро встал вопрос, родившийся где-то в первом классе, когда вокруг меня появилось много одноклассниц и их мам, а я была совсем несадовская девочка из тундры, и школа была первым опытом попадания в социум. И вопрос, который меня сильно озадачил – каким образом маленькие, худенькие и вполне симпатичные девочки превращаются в толстых и совсем непривлекательных тётенек? Наверное, эта баня еще сильнее укрепила моё желание никогда такой не становиться.
Но в целом, наша жизнь была примерно такая же, как и большинства других детей. Чьи-то родители имели счастье получить благоустроенную квартиру и имели собственную ванную комнату. Иногда мы ходили мыться к кому-то из родительских знакомых. Но это была недостижимая роскошь для нас тогда. Это позже, уже в 90-е папа выкопает яму в огороде, сделает канализацию и отгородит уголок от кухни, в котором поставит ванну, в которой можно было искупаться в той же желтой воде из батарей. А пока что у нас были банные приключения по воскресеньям и самое главное, после бани мы всегда ехали в какое-то кафе, где мама нас кормила вожделенной столовской едой. До сих пор помню вкус этих котлет с картофельным пюре и томатный сок с песочной пироженкой. Тогда это казалось самым лучшим лакомством на свете.
Если вернуться к моей школьной жизни, то я оказалась в новой школе и новом классе. Будучи круглой отличницей, я попала в лучший по учёбе класс, 6-й "А". Но там уже была своя лучшая ученица и делить лавры она со мной не собиралась. Сначала мы с ней даже подружились, я была довольно бесхитростна и наивна, и открыта для новых друзей. Так же я не была завистлива, поэтому дальнейшее стало для меня неожиданным. Моя "подружка" увидела во мне соперницу и придумала объявить бойкот. Я с детства умела проводить время сама с собой, и его мне было проще пережить, чем открытую травлю, которую начали позже. Меня караулили после уроков и били за школой. Как же я боялась последнего урока. Помогло тогда, что на моей стороне в классе остались несколько человек, за что я им и по сей день очень благодарна. Так как всегда была слаба перед хамством и грубой силой, противостоять не хватало духу. Плюс к этому добавлялась политическая составляющая. У части моих одноклассников были "уважаемые" родители, репутацию которых портить было нельзя. Мама пыталась поговорить с кое-кем из них, на что получила ответ: "Они же дети, сами разберутся".
Если порассуждать с точки зрения нынешнего опыта о том, чего хотела от меня жизнь тогда – конечно же отстаивать свои границы, заявлять о себе, о несправедливости, переставать бояться и учиться себя защищать. Но кто бы мне об этом рассказал? Школьных психологов не было, родители были зажаты рамками требуемого обществом поведения. А что мог сделать 12-летний ребенок против системы?
В общем, год этот я как-то пережила, но в дальнейшем всегда хотела забыть и его и этот класс. Но жизнь меня ещё с ним сведет. Надо отдать должное, несмотря на все нюансы ситуации, школа нашла выход и переформировала классы. И на следующий год я попала в 7-й "Б". И это были лучшие годы моей школьной поры – седьмой и восьмой классы. Но о них в следующий раз.
Зато тот 1982 новый год, наверное, был самым запоминающимся из всех детских. Папа с мамой наконец были вместе, до этого мы с сестрами четыре года жили в Алдане с мамой, а папа работал на метеостанции Сутам, откуда раза четыре в год прилетал вертолетом. Наверное поэтому тот год случился каким-то теплым, семейным и радостным. Вся семья наконец была вместе. Мы с мамой шили новогодние костюмы, мне – цыганку, сестрам – золушку и петушка. Я помню, как вечерами расшивала блестками крылья петуху. Папа делал мне монисты из мелких монет, сверлил в них дырочки. Ничего же не продавалось, нужно было все придумывать самим и сооружать костюмы с помощью подручных средств и смекалки.
Новогодняя ночь была веселой, мы наелись до отвалу вкусностей, играли в настольные игры, шашки и эрудит. Обязательно был праздничный оливье, мама пекла муравейник, смотрели всегда голубой огонек по черно-белому телеку, а потом родители ушли в гости к друзьям-таёжникам. А жили мы все на одной улице Гимеинской, или как говорили, на Гимеине, что означало сокращенно посёлок для работников ГИдро-МЕтеорологического ИНститута, к нам домой пригнали всех таёжных детей, и пока взрослые веселились, мы могли беситься до утра. Завешивали покрывалами стол, делали внутри домик и нам было безумно весело. А утром просыпались рано и шли по домам колядовать.
И это было очень круто, хотя слова такого я тогда не знала. Но могу точно сказать, что детство у меня было уникальное, как и название улицы, на которой прошли мои школьные годы с 6-го по 10-й класс.
#верандистика
#bayana_мемуарыдевочкиизтундры
Если вам интересны мои посты, подписывайтесь на канал Приключения тётеньки за 50 здесь много интересного о путешествиях, приключениях и о том, как жить так, как нравится, в любом возрасте.