Войдя в свои покои, Госпожа наконец-то вздохнула. Она сняла накидку и присела на низкий диванчик.
— Госпожа, могу я вас о одолжении?
Устало кивнув, Хафизе, открыла глаза и и вопросительно посмотрела на слугу.
— Ты успела уже что-то натворить?
— Нет-нет! — замотав головой, Лале тихо промямлила. — Кроме меня и Бизем у вас больше нет служанок. Могу я попросить вас взять девушек из гарема на услужение?
— Вот оно что...я спрошу у Валиде, не волнуйся. А сейчас подготовьте мне хамам, я правда устала.
Девушка радостно улыбнулась и быстро убежала. Некоторое время спустя она вернулась.
— Госпожа, я все подготовила. Вы можете идти, — Хафизе умиротворенно выдохнула и медленно поплелась за служанкой.
Вечер султанша провела за чтением книг.
***
Первые дни после приезда в гарем Хафизе оценивала ситуацию. Лале-хатун быстро поняла, что в гареме только и разговоров о её госпоже, подружилась с некоторыми девушками и узнавала для своей госпожи основные новости. Дочь Султана была для девушек личностью загадочной, видели ее они лишь дважды: в день приезда, когда она следовала в хамам, и утром следующего дня, когда госпожа шла на завтрак в покои Хафсы-султан.
***
Солнечный свет заливал большие покои, которые Хафизе-султан уже успела обставить на свое усмотрение — полы покрыли персидские ковры, привезенные ей из своего дворца, комнату украсили зеркало, резные столики и большой диван на европейский манер, появился письменный стол и шкаф с книгами. У этого шкафа сейчас и расположились Хафизе и Ахмед-паша. Светловолосая султанша с трепетом показывала мужу фолианты искусной работы, словно забыв, что паша сам подарил ее все эти дары.
— Превосходно, госпожа, — Ахмед-паша приобнял жену. — Вы такая рукодельница!
— Паша, может, выйдем на прогулку? Сегодня прекрасная погода.
— Я бы с радостью, да дела. Обещаю, навещу вас вечером. — Паша коснулся губами лба жены и быстро вышел, оставив ее одну.
Спустя несколько минут раздался стук в дверь и в покои вошла Бизем-хатун. Поклонившись госпоже, женщина заговорила: — Госпожа, вас желает видеть падишах..
— Падишах? Зачем?
— Это мне неизвестно.