Слышал я про эту книгу с юности. С конца восьмидесятых, когда в страну хлынул поток запрещенной в Союзе литературы. О нем говорили. Но, тогда я не мог себе представить, что прочту два тома по пятьсот страниц. Значительно позже, году в 14-м меня моя хорошая знакомая актриса и хореограф Ольга Прихудайлова пригласила на свой моно спектакль, который был построен на монологе Молли Блум. Спектакль “Да я хочу Да” потряс. Я подумал тогда, что надо будет “Улисса” все-таки прочитать.
Прошло еще год или два. Я писал книгу о мистическом путешествии. Вдохновляться книгами о различных путешествиях. Среди немногих прочих был и Джеймс Джойс. Читал долго и сложно. Книга особого вдохновения не вызывала. Но важно было просто дочитать до конца. Дочитал и забыл. В голове остались одни стилистические опыты и идея, описать один день в двух томах.
Но, вот, последнее время я снова стал сталкиваться с упоминанием этой книги. Решился заново осилить этот текст. На этот раз более осознанно. И… был разочарован. До этого мне казалось, что я просто что-то не понял у Джойса. Теперь “Улиссу” предшествовали Хейзинга, Лао Цзы, Кандинский, Ницше. Я получил очень сильную анти-формальную прививку.
И в общем-то книга для меня с одной стороны парадоксальна. Джойс наверное впервые решил так подробно впустить в целый роман собственную жизнь (и тут он мог бы стать предтечей сторителлинга) Однако этим шансом он не воспользовался, описывая эту жизнь формально. При отсутствии каких либо преодолений и состояний. Так звучит телефонная книга приправленная ядом постмодернизма. Эстетизация ради эстетизации. Украшательство вместо красоты. Форма ради формы, лишенная энергии и смысла.
Автор и герои нарочито избегают преодолений. Даже то, что могло бы послужить рождением такого состояния преодоления страха смерти, превращается в стеб. Религиозные ритуалы, смерть отца, матери или ребенка. Тот же антисемитизм заканчивается высунутым языком в адрес собаки. А встреча условных отца и сына анкетным повествованием. Вместо ницшеанской переоценки ценностей, когда человек превращается в сверхчеловека, высмеивание и свержение всяких ценностей, без замены новыми. Людям больше ничто не ценно, кроме эстетического и фетишезации формы. Оттого вместо перехождения на новый уровень развития он деградирует. Все это очень хорошо иллюстрирует последующий после романа 20 век и начало 21-го.
Не то, чтобы мы должны были бы сказать спасибо за это Джойсу. Он видимо все это уловил, и вместо противостояния поддался, как герой его “Улисса”. И все-таки не честно было бы сказать, что роман вовсе без преодолений. Одно там есть. В самом конце. Тот самый монолог Молли Блум, о котором я уже и упоминал. Женщина говорит о своем преодолении этого ужасного но, притягательного мира мужчин, которому она говорит: “да я хочу Да”. Хотя и он написан мужчиной. А потому, насколько мы можем этому доверять…
