Особо заливисто антисталинисты хохотали над заретушированными особами из учебников. Мол, какая тупая власть, смотрите, тех, кого вчера возвеличивали, сегодня из школьных учебников вымарывают. Но смех этот был от страха, от самого животного страха, когда так жутко, что скалиться хочется и живот под рёбра уходит, сжимая холодом ужаса сердце.
Это было очень дидактически верно: «А теперь дети берём учебник и вот этого красивого усатого дяденьку…» И школьники этого усатого дяденьку или безусого старательно и аккуратно вымарывали из учебника. Только из учебника, потому что в памяти скрипом карандаша и шорохом бумаги откладывалось: нет никаких заслуг и регалий, оступился – отвечай, хоть и ценою своей жизни.
Ужас, тоскливый, смертельный ужас внушал Сталин и его система любителям элитарного потребления. Ведь зря, совершенно, зря, получается, эти «илитарии» годами лицемерили, врали, подделывали энтузиазм и служебное рвение, имитировали работу, шли по головам, дружили против кого-то, травили, вычищали, все эти натужные телодвижения были напрасны, всё для того чтобы взобраться на вершину пищевой пирамиды было зря, ведь и там на этой вершине не было чувства безопасности, защищённости. Власть не защищала своих, а мало того, ещё и изощренно глумилась над вчерашними своими, отбирая назад привилегию за привилегией, а затем и саму жизнь.
Вот за это ненавидят Сталина, - за то, что став элитой нельзя было стать неуязвимым от этой системы. Ненавидят за то, что правило «своим всё, а врагам закон» не работало.
