-Ну, что же, бригада сегодня опытная, так, что вперёд и с песней,- так закончилась утреннее совещание у главного в моё на тот момент последнее дежурство. Приказ о моем отчислении из ординатуры в связи с её успешным окончанием был уже подписан, осталось подписать бегунок и отдежурить последнюю ночную. Была только одна маленькая проблемка. В дежурной бригаде находилось два дежурных хирурга (один поликлинический и один стационарный) и два ординатора: Паша - ординатор первого года и я. На всю Москву. Раньше дежурило 4 хирурга и по два ординатора с ними. Но август время отпусков. Забегая вперёд скажу, что только карет скорой помощи было около двадцати, а уж самотёчных граждан мы не считали вовсе. Вообще за два года учебы/работы в ординатуре на ночных, я для себя описал поведенческий алгоритм пациента получившего травму. 1. Факт получения травмы 2. Оценка собственного состояния, занимает от нескольких минут, до нескольких дней зависит от количества принятого алкоголя 3. Принятие решения о обращении в клинику, тоже не секундное мероприятие. Исходя из вышесказанного, в период с 9 утра до 6 вечера к нам приходит либо «чистая» публика со свежей травмой и трезвая, либо с остаточными явлениями и с травмой прошлых суток. С 6 вечера и до 9 утра это чаще всего либо алкобратья, либо жертвы бандитизма, возможно и то и то в одном флаконе. Однако, изо всех правил бывают исключения и именно это исключение ждало нас в 9.20 утра в приёмнике. Гражданин был одного цвета в прямом смысле, он мимикрировал под коричневую обивку стула на столько хорошо, что казалось является частью его.
Ароматизировал комнату он тоже весьма успешно, так, что в глазах щипало. Верхняя губа его представляла два раздельных лоскута висящих на коже и он был удивительно пьян. Голова его то запрокидывалась назад и он начинал храпеть, то падала на грудь и он морщась остатками лица вздрагивал. Ни врачей скорой помощи, ни вообще каких-либо сопровождающих видно не было. Попытки выяснить что-то я даже не предпринял, просто с помощью Паши погрузил болезного на кресло каталку, одноразовой простыней зафиксировал руки и ноги и покатил на другой этаж. Надо сказать, что до 9 вечера приём по скорой и обычный плановый приём в нашей организации велся в одном зале. Вхождение, вернее въезд его величества бомжа вызвал весьма бурную реакцию среди присутствующих как врачей так и пациентов. Прокатив кресло через весь хирургический зал, мы с горем пополам перетащили беспамятного в кресло, привязали его подмышками всё той же простыней и я приступил к осмотру и пхо (первичной хирургической обработке). Отмыв хрустящую корочку из соплей и засохшей крови, промыв рану и немного освежив её края (под анестезией естественно, только в фильмах пьяные не чувствуют боли), я за каких-то 40 минут собрал губу товарища в удовлетворительное состояние и уже накладывался повязку, когда он проснулся и посмотрел на меня мутным взглядом и без лишних сантиментов врезал мне в ухо. Осталось загадкой то ли это было проявление благодарности, то ли просто попытка начать диалог или просто желание познакомиться, не знаю
в подробности я не вдавался. Переместил дурного на каталку, привязал руки и ноги к поручням бинтами и пошёл просить у сестёр холодный компресс к моему красному уху.