(Продолжение повести «В поисках пятого угла", тут фрагменты один, два, три, четыре, пять, шесть, семь).
– Ксюша, какое же благо, что ты теперь все знаешь! Я устал жить во лжи…
Я слушала Леонида без комментариев: чем больше узнаю, тем более взвешенным будет мое решение. Настрой на откровенность у него быстро пройдет, и сейчас, чтобы не спугнуть его, нужно оставаться спокойной, несмотря на то, что внутри все вздрагивает от боли.
– Раиса работала у нас в цехе, – продолжал Леонид, – и сначала мне было просто приятно смотреть на нее. Мне нравятся молодые женщины, и ведь вы с Олей даже позволяли мне легкий флирт с ее подругами. Я бы и с Райкой дальше этого не пошел, но она стала проявлять ко мне настойчивый интерес. Не знаю, почему – я старше ее на двадцать лет…
Пока она была замужем, мы лишь закрывались иногда в укромном уголке цеха. Я не придавал этому значения: все мои знакомые имеют любовниц – наверное, жизнь сейчас такая, что это в порядке вещей. Но когда муж Раисы умер, она сильнее потянулась ко мне. А тут еще случилось, что я ее фактически от смерти спас – с риском для себе. Я бы любому человеку так помог, но она посчитала, что это – только ради нее! Начала твердить, что не может без меня жить. Работала Раиса в это время уже не у нас, на ходу не обнимешься, пришлось устраивать свидания – то по вечерам, то в субботу…
Есть в Райке что-то этакое, соблазнительное! Пацанам подавай тощие задницы, а мне понравилось, что у нее крутые бедра. – Леня виртуозно изобразил в воздухе контур гитары. – К тому же молодая, темпераментная и никаких комплексов! Сначала я в нее влюбился, врать не буду, но со временем стал понимать, что с ней только в постели интересно, а просто по-человечески общаться неприятно. Она даже обижаться стала, что я так быстро ухожу. Ей поговорить хочется, а меня раздражает ее безграмотность.
Как-то битый час ей доказывал, что есть выражение «нести ахинею», а не «архинею», так нет – в ее лексиконе все равно «архинея» осталась. И это не единственный пример. То и дело выдает «перлы» в духе Эллочки Людоедки! Вот, к примеру, сели мы за стол, я поставил бутылку хорошего, редкого вина, а она достает граненые стаканы.
– Да ты что, Рай, – говорю, – спятила? Мы же не в забегаловке! У тебя в серванте отличные рюмки, вино в них сразу заиграет!
– Так то в серванте, – отвечает. – Мы посудой оттуда не пользуемся, там и стекло-то отодвинуть трудно – присохло…
– Зачем же тогда сервант?!
– Как зачем? Для красоты. И чтобы у комнаты вид богатый был…
Как только она это сказала, я понял, что романтического вечера не получится: такое вино из граненого стакана я пить не хочу, а дама моя мне сейчас приятной вовсе не кажется. Встал, попрощался и ушел.
– А через день снова к ней помчался…
– Ну, положим, не через день, не так уж часто мы встречались. Бывало, что я и на самом деле до восьми часов работал, а не прикрывался этим. К ней ходил раза два в неделю, а то и реже. И не видел в этом чего-то особого.
Ты открой глаза, оглянись вокруг! Я уже говорил и еще повторю, что не знаю ни одной семьи нашего возраста или даже моложе, где супругов волновали бы вопросы верности! Гуляют и муж, и жена, но семью сохраняют, ведь там все налажено. Грубо говоря, к сервантам «на показ» мы с тобой относимся одинаково – и это не мелочи.
Вот ты сейчас спокойно меня слушаешь, а она так не смогла бы! Никому ничего не прощает, мстит. И твоя позиция мне гораздо ближе!
Давай поживем без стрессов, успокоимся. Я обещал, что десять дней не пойду к Райке, а теперь решил, что лучше не видеть ее целый месяц, за это время от нее отвыкну. Я очень ценю тебя как человека. Со мной это редко бывает – я о бабах невысокого мнения… Хочу сейчас навести дома порядок, ремонт начну, хочу сделать для семьи что-то хорошее, помочь тебе и дочери, а ты помоги мне…
...Успокоиться я старалась, но получалось это не всегда, что очень беспокоило Олю.
– Мама, ну сил же с тобой нет! Снова ты плачешь. В выходные я была тобой довольна – вы с отцом так мирно разговаривали, были все время вместе. А сегодня боюсь от тебя отойти.
– Оленька, солнышко, ты не ругайся, а помогай. Нам может что-то не нравится друг в друге, но помощь – это выше всего в семье. Вот отец попросил меня о помощи, и я собираюсь выполнить просьбу – несмотря ни на что…
– Я готова помогать, но делом. И в конкретном направлении. Если ты прощаешь отца – помощь будет одна, если думаешь разводиться с ним – совсем другая.
– Ничего конкретного я тебе не скажу! Мне нужно время, чтобы разобраться в себе и заново узнать отца – он сильно изменился. Ты бы послушала, как он теперь рассуждает! Убеждал меня, что понятие супружеской верности устарело, что все мужчины имеют любовниц, а женщины – любовников. Он и мне предлагал поступать так же…
– Слушай, мать, а не уехать ли тебе к Андрюхе в Питер? Отодвинешь от себя эту проблему, переменишь обстановку, тогда решение придет само собой. Отцу ничего не говори, я сама с ним объяснюсь, когда ты уже будешь в дороге…
Разговор с Олей принес пользу: слезы прекратились, я действительно смогла уснуть, что случалось в те дни редко. Когда Леонид вернулся с работы, я встретила его спокойно и приветливо. и, пока кормила ужином, представляла себе, что он вскоре почувствует, не обнаружив меня дома. Мне хотелось не мести, я вообще к ней не склонна, но поездка к сыну в Питер сейчас на самом деле нужна.
– Спасибо, накормила, – сказал Леонид, вставая из-за стола. – А теперь, если не трудно, помоги мне ногу перевязать и посмотри, что там творится… Просил у хирурга больничный, но он велел продолжать прикладывать мазь Вишневского и заявил, что при воспаленных царапинах больничный не полагается…
Когда бинт упал на пол, я поняла, что поездки в Питер не будет. Нога опухла, стала багровой, а «царапина» только углубляется, несмотря на все мази. Неужели и на заводе, и в больнице скорой помощи, куда мы обращались в субботу, врачи ошибаются с диагнозом?
– Посиди пока так, – сказала я Леониду и пошла звонить Марине. Я о ней не раз писала в "Целителе" как об отличном специалисте, она организовала у нас местный филиал лазерной академии.
– Ксения, не пугайтесь, но, судя по всему, у вашего мужа запущенная трофическая язва, – предположила Марина. – Никакой мази Вишневского! Промойте язву перекисью водорода и завтра же ко мне!
Осмотрев на следующий день Леонида, Марина возмутилась: «И это ваш хирург столько времени считал воспаленной ранкой? Он что, не видит, в каком состоянии вены ноги? Любая царапина при такой стадии глубокого варикоза служит толчком к образованию язвы. Вам положен стационар, но у меня есть хорошая методика для таких случаев, начнем с нее…»
(Продолжение следует)