Здравствуйте, друзья. Опять мне ставят прогулы.
Очередная порция дурацких приключений. Из свеженького, так сказать.
На этот раз не о курах. О глобально-социальном.
Сидела я, значитца, в благословенной глуши на удаленке и горя не знала. И тут стряслось. Тренинг. Очно. В офисе в Москве. Разово, слава всем богам.
Надо заметить, после переезда, я моталась в Москву на работу 3,5 года и не шуршала. 3-4 часа в один конец. Потом в Зеленоград. 2 года и 2 часа. Почитала такую близость работы за счастье. Ну вы ж понимаете, к хорошему быстро привыкаешь - полтора года удаленки развращают.
К поездке готовилась, как в кругосветку. Вставать в 4, из дома выметаться в 6. А главное - что одеть. Приличных офисных шмоток у меня уж лет 20 не водилось. Ибо работала я в полиграфии, и по цеху шлялась в джинсах и свитере. В деревне на удаленке мой гардероб состоит из массы потертых джинсов, толстовок, пуховиков, спортивных штанов и непромокаемых сапог-говнодавов на любой катаклизЬм. Пораскинув мозгами, я решила не выпадать из образа сельской бабы-собачника. В конце-концов, я ж не офисный работник. Удаленщик. Из глухой подмосковной тундры. Плюнула на все и упаковалась в любимый сноубордический костюм. Единственный из зимних свайбешный, не залапанный любвеобильными собачками.
Эта поездка стала потрясением.
Итак, стартовала я.
Первое неприятное открытие ожидало уже в электричке. За несколько лет пассажиропоток из области увеличился втрое, и всю дорогу я провела, притиснутая к холодному окну двумя упитанными тетками, увлеченно перемывавшими кости своим коллегам все полтора часа. Я просто офонарела от необходимости отвоевывать полтора сантиметра свободного пространства сиденья и знакомиться с подробностями личной жизни незнакомых мне людей.
На Ленинградском вокзале вывалилась, пыхтя от негодования, как паровая машина, и судорожно начала припоминать забытый навык лавирования в толпе. В прошлой жизни я владела им виртуозно. Едва не снесла одного прохожего, другого, чуть не оставила на плитке подметки, оттоптанные идущими сзади, и поняла, что навык растеряла окончательно. А еще говорят, что мастерство не пропьешь. Врут, безбожно врут!
Знаете, прожив в Москве всю жизнь, я всегда, в своем столичном снобизме, посмеивалась над провинциальными гражданами, впервые попавшими в мегаполис. Растопыренные глаза, растерянность, страх заблудиться казались мне смешными и неуместными для взрослого человека. Чай, не в дикой тайге. Не зарекайся, как справедливо говорится народной мудростью.
Пересадка на Каланчевке стала следующим неприятным открытием. Я ж пересаживалась там тысячу раз, и каждый вход-выход знала как облупленный! Пропади ты пропадом, когалымский оленевод со своей сворой. Станцию перестроили.
В темноте, под мостом, в снующей толпе, я стояла, лупала глазами, как последний лох, и плохо понимала, куда тыркаться. Какие-то грязные заборы, невнятные ограждения и ни одного доступного указателя. Господи, хрена я в столицах забыла??? Попыталась включить мозги. Присмотрелась к основным потокам толпы и логическим путем вычислила вход на станцию.
Билетных касс было две. Как позже выяснилось, одна на метро, другая на электрички. О боги, кто б мне еще объяснил, чем нОнеча считается МЦД, тем или другим. Не без труда удалось выяснить, в какую таки кассу надо тыркаться мне, и наконец заветный билетик в кармане.
Я судорожно завертела башкой в поисках очередного несуществующего указателя. Турникеты, эскалатор, какие-то темные коридоры в разные стороны, и единственный указатель, кэп очевидность, с надписью “Турникеты”. Плюнула на бессмысленные попытки самостоятельно найти дорогу и прицепилась к контролерам.
- Девушки, - говорю - тыщу лет здесь не была. На Нахабинскую электричку кудЫ бечь?
Девушки моего возраста оказались не лишенными чувства юмора.
- Не расстраивайтесь, - сказали они - никто не понимает. В турникет, на эскалатор, УКАЗАТЕЛИ НАВЕРХУ(!!!)
Мамадарагая, никогда мне не постичь извращенную логику Нью-Когалыма.
В Нахабинской электричке было свободно. Только я взгромоздилась у окна, рядом со мной плюхнулась тетка. При наличии кучи свободных мест. Я повернула голову посмотреть, что за любительница тереться о чужих людей ко мне прилетела, и чуть не поперхнулась. Ковидлу год уж, как отменили, волевым решением Самого, но тетка была в наморднике по самые брови и резиновых перчатках. Интересно, памперсы она не забыла напялить? На тот момент я уже была зла, как цепной барбос, и пыхала огнем из пасти, как дракон. Пересесть от ненормальной? Ну вот еще, буду я бегать по вагонам от какой-то овцы! Ну стерва я, да. Всю дорогу демонстративно покашливала, шмыгала носом, хлюпала и всячески нервировала странную попутчицу. Все ждала, когда ж она сорвется. Тетка вращала глазами, нервно елозила по сиденью, рискуя свалиться в проход, но высказать свое фе или хотя бы пересесть так и не соизволила. Наверное, это такой способ взбодриться и пощекотать себе нервы в скучной жизни, решила я и пошла на выход.
Южное Тушино пейзажиком напоминало декорации к самым мрачным фильмам Тарковского. Серое низкое небо, грязные дороги и заборы, коптящие трубы, промзоны, машины и такие же серые унылые люди, снующие туда-сюда как муравьи.
Десять минут пешком до бизнес-центра повергли в окончательный шок. Я прятала нос в воротник свитера, пыталась дышать через раз и, простите, *опой, но все было напрасно. Жуткая вонь сероводорода, перемешанного с выхлопными газами, проникала всюду. До такой степени, что начали слезиться глаза. Я ж, блин, 45 лет в Москве жила! Неужели там всегда так смердело, а я не замечала???
Домой вернулась в 10 вечера, в состоянии, близком к коматозному.
Выползла из электрички, глубоко вдохнула чистый, не отравленный промышленным дерьмом воздух, и закашлялась до головокружения. Кислород долбанул по башке, словно кувалдой.
Заснеженный лес. Занесенное чистыми сугробами деревенское кладбище почти у платформы. Невидимые под снегом, нечищенные, ступеньки без признаков реагентов. Ароматный дымок топящихся в домах печек … Боже, хорошо-то как!
Взяла местное деревенское такси и чуть не расцеловала водителя Людмилу. Всю дорогу кашляла, как пациент туберкулезного диспансера, и веселила ее своими причитаниями, живописуя ужасы вылазки в столицу. Людмила сочувственно ржала в голос и утешала, как могла.
Моя темная избушка в снегах, в глухом конце деревни, показалась самым райским местом на земле. Оглушающая тишина, собаки, нервно обнюхивающие блудную мать, треск дров в печке …
Неее, лучше в тундре дичать, чем столицами дышать, подумала я и вырубилась, не успев донести голову до подушки.