Предприниматель и меценат Михаил Алексеевич Хлудов был сыном фабриканта-миллионера Алексея Ивановича Хлудова, библиофила и собирателя рукописей. Жемчужины этой коллекции: так называемый Хлудовский псалтырь 850 года, списки «Стоглава», сочинения Максима Грека, труды раскольников, греческие псалмы IX века, «Творения Иоанна Дамаскина» в переводе князя Андрея Михайловича Курбского, Евангелие 1323 года.
Михаил рано потерял мать, учился в московском немецком училище. Рос отчаянным сорванцом, бесстрашным и храбрым, отличался большой физической силой. Раз на хлудовской Ярцевской мануфактуре в Смоленской губернии забастовали рабочие. Отец, Алексей Иванович, опасаясь эксцессов, наотрез отказался ехать на свою фабрику. Поехал Михаил. С руганью и угрозами его встретила толпа рабочих. Михаил без страха посмотрел на них, поднял руку, все замерли. Он подошел к зачинщикам бунта, одного похлопал по плечу, другого по животу, третьему погладил бороду. И все это с шутками-прибаутками. Рабочие рассмеялись. Примирение состоялось. После угощения отовсюду послышались одобрительные возгласы рабочих: «Вот это хозяин!.. Настоящий хозяин!».
Там же на фабрике в Ярцеве у него жил в подвальном этаже и медведь. Однажды вечером к Хлудову собрались гости, сидели за чаем в столовой, Михаил Алексеевич внезапно встал и вышел. Когда он вернулся через некоторое время, все заметили его бледность и разорванный сюртук на рукаве и спине. Его спросили: «Что это с вами?» — «Ничего, — отвечал он, — немножко поборолся с медведем».
Хлудов умел укрощать как зверей, так и людей. Приехав к своему знакомому на дачу, он решил подойти к собаке, сильной и очень злой. Хозяин попытался остановить его, сказав, что собака способна разорвать цепи и сильно покалечить.
— Вздор! — сказал Михаил Алексеевич и быстро подошел к цепному псу. Тот вдруг трусливо завизжал и скрылся в конуре. Хлудов вытащил его за цепь наружу и пошлепал ладонью по морде. Пес только скулил, поджав хвост...
Хлудов первым из русских купцов посетил в 1863–1865 годах Бухару и установил с нею торговые отношения. Позднее он, опять же первым, приехал в Коканд, организовал там русскую контору покупки хлопка и устроил в Ходженте современную шелкомотальную фабрику.
Во время охоты на тигров Хлудов подружился с генералом Михаилом Григорьевичем Черняевым, возглавлявшим Сибирский отряд. Участвовал в завоевании Средней Азии.
В.А. Гиляровский в «Москве и москвичах» вспоминал: «Ходил он всегда в сопровождении огромного тигра, которого приручил, как собаку. Солдаты дивились на "вольного с тигрой", любили его за удаль и безумную храбрость и за то, что он широко тратил огромные деньги, поил солдат и помогал всякому, кто к нему обращался».
В 1869 году Хлудов съездил в Афганистан, после чего был представлен Александру II и получил от императора орден Владимира 4-й степени.
В 1875 году, когда произошло восстание в Герцеговине, генерал Черняев был приглашен в Белград князем Миланом (позднее он станет первым королем Сербии) на пост командующего сербской армией в запланированной войне против Турции. Но наш МИД, опасаясь международных осложнений, отказал генералу в выдаче заграничного паспорта.
Гиляровский вспоминал: «Тогда Черняев приехал в Москву к Хлудову, последний устроил ему и себе в канцелярии генерал-губернатора заграничный паспорт, и на лихой тройке, никому не говоря ни слова, они вдвоем укатили из Москвы – до границ еще распоряжение о невыпуске Черняева из России не дошло. Словом, в июле 1876 года Черняев находился в Белграде и был главнокомандующим сербской армии, а Миша Хлудов неотлучно состоял при нем.
Мой приятель, бывший участник этой войны, рассказывал такую сцену:
— Приезжаю с докладом к Черняеву в Делиград. Меня ведут к палатке главнокомандующего. Из палатки выходит здоровенный русак в красной рубахе... а в руках у него бутылка рома и чайный стакан.
— Ты к Черняеву? К Мише? — спрашивает меня.
Я отвечаю утвердительно.
— Ну так это все равно, и он Миша и я Миша. На, пей.
Налил стакан рому. Я отказываюсь.
— Не пьешь? Стало быть, ты дурак. — И залпом выпил стакан.
А из палатки выглянул Черняев и крикнул:
— Мишка, пошел спать!
— Слушаю, ваше превосходительство. — И, отсалютовав стаканом, исчез в соседней палатке»...
В русско-турецкую войну 1877–1878 годов Хлудов состоял адъютантом при генерале Скобелеве, снабжал на свои средства военные лазареты медикаментами и перевязочными материалами. Однажды, пробравшись в турецкий лагерь, взял «языка», за что получил за храбрость Георгиевский крест. По воспоминаниям современников, Хлудов «сорил деньгами направо и налево, выдавал без счета векселя и даже, как говорили, подделывал подпись отца».
Еще говорили, что он убил свою первую жену – красавицу Елизавету Федоровну Мельгунову. Хотя это вряд ли соответствовало действительности, однако по Москве гуляли слухи, что ее отравили. И яд в кофе насыпал якобы сам Михаил. Однако, как уверяли московские кумушки, он хотел убить не ее, а своего брата Василия. А Елизавета Федоровна случайно взяла не ту чашку.
Впрочем, кумушки много чего рассказывали про Михаила Хлудова. Всерьез воспринимать эти сплетни, конечно же, нельзя.
От первого брака у Хлудова остался сын Алексей. В 1885 году, когда Алексею было 12 лет, он погиб. Существуют две версии произошедшего: его случайно столкнули с лестницы училища, в котором он учился, либо на него упало бревно, когда он шел мимо стройки домой. Михаил Хлудов в память о сыне, которого он очень любил, дал большие деньги на создание детской больницы, которая открылась в 1891 году на Девичьем поле в Хамовниках.
Потом Хлудов женился во второй раз. Как рассказывал Гиляровский, «на девушке из простого звания, так как не любил ни купчих, ни барынь. Очень любил свою жену, но пьянствовал по-старому и задавал свои обычные обеды.
В Москве долго был памятен обед, который дал Хлудов на первые именины жены после свадьбы. К обеду собралась вся знать, административная и купеческая. Перед обедом гости были приглашены в зал посмотреть подарок, который муж сделал своей молодой жене. Внесли огромный ящик сажени две длины, рабочие сорвали покрышку. Хлудов с топором в руках сам старался вместе с ними. Отбили крышку, перевернули его дном кверху и подняли. Из ящика вывалился... огромный крокодил».
Последний раз, пишет Гиляровский, «я видел Мишу Хлудова в 1885 году на собачьей выставке в Манеже. Огромная толпа окружила большую железную клетку. В клетке на табурете в поддевке и цилиндре сидел Миша Хлудов и пил из серебряного стакана коньяк. У ног его сидела тигрица, била хвостом по железным прутьям, а голову положила на колени Хлудову. Это была его последняя тигрица, недавно привезенная из Средней Азии, но уже прирученная им, как собачонка».
По воспоминаниям купца Н.А. Варенцова, Хлудов допился до белой горячки и вторая хлудовская жена Вера Александровна стала ему изменять и отправила его раньше времени на тот свет. «У нее был защитник среди ее девичьих друзей, — вспоминает Варенцов, — доктор Павлинов, с которым она и сошлась близко. При его содействии она мужа, болевшего белой горячкой, сделала сумасшедшим, поместила в комнате с железными решетками в окнах, со стенами, обитыми толстым слоем ваты. И никого из родственников к нему не допускала».
Впрочем, и в данном случае трудно отделить правду от вымысла. Однако точно известно, что никакой официальной опеки над Хлудовым не было установлено, а стало быть, и этот рассказ может быть обыкновенной городской сплетней.
Но, так или иначе, а эксцентричный Михаил Хлудов был достопримечательностью Москвы. Он послужил прототипом Хлынова в комедии Островского «Горячее сердце» и Ильи Федосеевича – главного героя рассказа Лескова «Чертогон».
Хлудов умер молодым – 42-х лет от роду.