Представим, что ты пришла в гости. К кому-то, кто тебе очень симпатичен. Села за стол, и подают тебе... тарелку говна. Ты, как человек, хоть и обескураженный, но все еще заинтересованный в отношениях, говоришь: «Извини, я не люблю говно, давай, пожалуйста, ты не будешь его мне предлагать ни в каком виде».
⠀
Хозяин дома кивает, удаляется на кухню и вновь приносит тебе тарелку говна. Отборного.
⠀
Ты недоумеваешь, но, так как заинтересованность в общении с этим человеком у тебя пока имеется, допускаешь - может быть, недостаточно правильно, четко и ясно выразилась в первый раз. Повторяешь: «Я не переношу говно. Меня от него тошнит. Не могу его есть, не могу его нюхать, не могу даже рядом сидеть. Я прошу тебя больше не приносить мне говно, так как это разрушает наши отношения».
⠀
Человек выслушивает тебя, кивает, возможно, даже заверяет, что все понял. Уходит на кухню, возвращается, ставит перед тобой тарелку, там - говно.
⠀
С этого момента, оставшись сидеть за этим столом, ты принимаешь правила игры. Не важно, что ты говоришь. Не важно, какие аргументы ты приводишь. Не важно, в каком состоянии ты там сидишь. Не важно, как сильно тебя тошнит, и как велико твоё страдание от происходящего.
⠀
Факт остаётся фактом: ты принимаешь решение оставаться там, где подают говно.
⠀
И именно это видит хозяин дома. Он видит, что можно приносить тарелки с говном, и ничего не произойдёт. Ну, ноешь ты, ну, дуешься. Сидеть-то продолжаешь. Ещё и в спальню потом сходить предложишь. Значит - допустимо. Зачем запариваться и что-то менять?
⠀
Люди, для которых недопустимо питание говном, действуют по принципу «спасибо этому дому, пойду к другому».
⠀
А все эти «ах, я ему объясняю, объясняю, что так нельзя, но все без толку» - херня и сотрясание воздуха. Поэтому и воспринимается, как херня и сотрясание воздуха.
⠀
Такие дела.
