КНИГА 4. ВЕСНА
Часть 3. Май-33
Против ожидания, отец Олега, пришедший из кардиологии, не только до неприличного мало обеспокоился этим визитом, но, уточнив, из какого диспансера - областного или городского - направили врача, даже немного развеселился. Попросив разрешения позвонить из кабинета профессора, он, не поздоровавшись, без всяких предисловий, сказал спокойно:
- Вова, ты дурак.
Это было так неожиданно, что не только Оля и Алим замерли с открытыми ртами, но и взрослые. Примерный ход разговора легко было понять, исходя из реплик Гавриленко-старшего:
- Да потому, что идиотку в областную больницу прислал, не разобравшись... Ох, "не специалисты" мы... да-а, куда уж... да, мы не понимаем - это вы всех насквозь... Да не только мы не разбираемся - вы, по большому счету, тоже... область малоизученная - вот вам и воля... Ах, "сверху"... Угу... нет, я понимаю, против таких трудно идти, но бывают случаи... А почему не сам?.. Ага, выходные... бока наращиваешь, харю плющишь... святое дело... А ты фамилию мальчишки не знаешь?.. Считаешь, что не надо?.. Ну, смотри сам, ты взрослый... Проблемный, говоришь? А проблемы в чем?.. Отвечаешь? Прямо голову на плаху готов положить?.. Точно?.. И ты не подумал, что это может быть ребенок кого-то из коллег... нет?.. Обычно даже если реальные симптомы есть - и то... какая-то солидарность срабатывает - помочь пытаются, подлечить потихоньку, замять... чтобы не вышло до поры до времени - вдруг можно поправить что-то... Тем более, мальчишке еще шестнадцати нет, а дама твоя мало того, что от его имени бред сумасшедшего насочиняла, так еще и в отсутствие родителей... Откуда я знаю?.. Хороший вопрос - додумался, наконец... Да потому, что это Олег... Как - "какой"... Наш... Да Господи! Мой сын!.. "Как"... вот и "как"... Сказал бы я тебе - "как", да девочка тут рядом сидит, неудобно при ней... Совсем ты думать разучился - явно общение с пациентами сказывается... ну, не зря же говорят, что пастух и овца подобны с лица...
Алим представил немолодого мужика с вытянутым лицом без всякого выражения и застывшими бессмысленными глазами, имеющего несомненное сходство с несколькими овцами, находящимися рядом с ним, и, не сдержавшись, тихонько прыснул. Оля улыбнулась. Николай Андреевич весело и вопросительно посмотрел на профессора - кого это, дескать, так? Тот пожал плечами, однако, сравнение пастуха с овцой ему тоже понравилось.
- ...Я не оскорбляю - просто факт констатирую... Ну, и когда, по-твоему, он успел мозгами подвинуться?.. Во-о-от... это и есть то самое, почему я с вашей системой не согласен, похоже, ты тоже скоро начнешь понимать... Довели, Володь!.. А мы же гордые - решил не унижаться... Да у них в школе вообще обстановка сложная, новый директор год уже воюет со всем этим, кстати, вот - рядом со мной сидит и до моего прихода с твоей... этой самой... воевал... ну, не один, конечно... А когда бы я тебе все это рассказывал? Я почти двое суток здесь, между двумя отделениями бегаю... Да супруга в кардиологии... после всего... Ну, что? Будешь выполнять приказ высшего руководства?.. Ага, на попятный?.. Между прочим, карточка, которую твоя сотрудница так творчески заполнила, у Городецкого, директор видел и возмущается - подтасовка же, он с этой дамой не разговаривал - в смысле, в тот момент, когда она карточку заполняла, а там много чего и от его имени - как бы администрация школы обеспокоена состоянием мальчика... Ну, это не директор в любом случае... а директора больше беспокоят Олеговы переломы... Знаешь, а обратиться в милицию он вполне имеет право... Ну, если хорошо попросишь... Еще не видел - только пришел, а меня прямо в коридоре перехватили... из-за твоей... позвоню... Ну, приятного отдыха!.. Конечно! Ты на моем месте тоже издевался бы... Это мой брат троюродный, - объяснил отец Олега присутствующим, положив трубку. - Уж кому-кому - а ему я могу сказать все, что угодно. Сколько он в этой больнице работает - столько мы с ним и спорим по поводу суицидников. Так у них уж модель эта отработана - просто на зависть! Сколько уже молодых дурех после несчастной любви заботливые медики под замок посадили! "Это только истеричные барышни в девятнадцатом веке травились и топились, а советский человек!..", - передразнил он кого-то. - Тьфу!.. "Ты должна жизни радоваться!"... Тьфу!.. Диагноз на всю жизнь, на работу никуда не возьмут... или с высшим образованием в дворники идти - радуйся!.. Я ему сколько раз говорил, что в таких случаях с человеком должен сначала психолог пообщаться, а если он какие-то отклонения заметит - тогда уж куда деваться. А он: "Мы не в Америке. Это у них там личные психологи да психотерапевты".
Гавриленко, закатив глаза, потряс головой - мол, слов нет.
- Ладно, пойду теперь к Олегу.
- Алексея прогоните - пусть отдохнет, - сказал Городецкий. - Так всю ночь возле ребят и просидел. Я уже спорить с ним устал. Говорю: "Это же нарушение, что человек твоего возраста ночью работает, да еще сверхурочно, не в свою смену". А он мне: "А я не работаю - я за родственником ухаживаю... если кому не понравится. Брат двоюродный. У Олега отец - Александр ВАСИЛЬЕВИЧ, а у меня мама - Анна ВАСИЛЬЕВНА. А фамилии разные потому, что мама замужем была, фамилию сменила"...
- Да я только рад был бы, если бы у меня такой племянник был, - улыбнулся Гавриленко. - Провожу, конечно...
Алеша за это время пережил несколько очень неприятных минут. Визит психиатра заставил Олега понервничать, от чего у него усилилась боль в переломах.
- Попроси кого-нибудь из медсестер, чтобы укол какой-нибудь сделали, - не выдержав, попросил он.
Но Алеша, посмотрев на часы, покачал головой.
- Сейчас рано... Алексей Дмитриевич говорил, что это лекарство колоть надо буквально по минутам... какой-то там состав сложный. Раньше трех часов нельзя.
- А сейчас?
- Двух еще нет.
- Да я же закричу сейчас! - Олег заскрипел зубами. - Больно так...
- Олег, тише! - с отчаянием заговорил Алеша. - Только без крика... пожалуйста! Это же такое отделение... тут все после операций, все понимают, что такое "больно". И если уж человек закричал... Это же всему отделению хуже будет - все будут переживать. Потерпи, пожалуйста! Черт, откуда же эту скотину принесло!
Алеша сжал плечи одноклассника. Сейчас он мог только одно: просто очень хотеть, чтобы тому не было больно...
Когда в палату вошли Александр Васильевич с профессором, Олег уже притих, а Алеша все сидел рядом, не убирая руки с его плеча. Красная пелена перед глазами медленно рассеивалась. Он чувствовал себя страшно утомленным. Эту замеченную Алимом, но не осознанную им самим способность успокаивать людей, когда им не просто плохо, а очень-очень-очень плохо, он использовал за последние два дня не один раз: слишком многим людям одновременно было очень-очень-очень плохо – девушке из третьей палаты, отцу Олега, Алиму, Оле, Хасану, теперь вот Олегу… И он сидел возле каждого, нашептывая какую-то ерунду и страстно желая, чтобы человек перестал мучиться. Чтобы пострадавшая в аварии девушка не зацикливалась на оставшихся на лице шрамах, от которых можно будет избавиться позже. Чтобы собрался с духом отец Олега, которому теперь предстояло долгое время ухаживать за женой и сыном. Чтобы не плакала потерявшая ребенка Оля. Чтобы Алим не переживал из-за временного запрета заниматься любимым делом. Чтобы не терзался Хасан из-за своего мальчишеского порыва, стоившего ему самому здоровья, а его другу – жизни. Чтобы не было больно Олегу…
- Тише... он заснул, - шепнул Алеша.
- Видим, - тоже шепотом сказал Городецкий. - Выйди... пусть пока папа с ним побудет.
- Спасибо, Алеша, - поблагодарил отец Олега. - Отдохни... ты же выжатый.
Алеша вышел.
- Спать, быстро! - приказал профессор. - Иначе выгоню. Жертвы мне не нужны.
Алеша улыбнулся.
- Сейчас, Алексей Дмитриевич. Мне только с Аликом надо поговорить. Две минуты!
- Две! - строго сказал Городецкий.
Алеша кивнул и отвел Алима в сторону.
- Я с просьбой, - тихо сказал он. - Забери Ольгу к себе в палату. Я к ней вчера заходил... у нее соседки...
- Я знаю: без конца про детей разговаривают, - перебил Алим. - Она с утра от них сбежала. Я сюда шел, а она уже стояла на лестнице.
- Ну, тем более - объяснять не надо, - Алеша вздохнул. - Жалко девчонку, переживает... это же не то, что с подружкой поссорилась - горе настоящее. Ты сам... ну, не знаю... попроси посидеть с тобой - скажи, что соседи старые, у них свои разговоры, тебе скучно...
- Алексей!
- Меня спать укладывают, - засмеялся Алеша. - Да я в самом деле устал... Пока, Алик! До завтра можешь не бегать - Хасан раньше и не проснется.
- Все понятно.
Городецкий в это время провожал директора.
- Николай Андреевич, вы не волнуйтесь, с ребятами все в порядке... насколько может быть в порядке в такой ситуации... Занимайтесь спокойно своими делами - у вас же конец года, экзамены начинаются. С голоду они не умрут - кормят здесь хорошо, так что и с передачками каждый день бегать совершенно не обязательно. Работайте спокойно... И Игорю передайте то же самое... мы с Олей ему уже говорили - но напомните... а то сессию завалит... Кто же все-таки психиатра на Олега напустил?
- Полагаю, что третий секретарь обкома, - сказал Ковалев. - Ее сестра - завуч нашей школы... и завуч наша всячески поддерживает одну девушку... именно она у наших ребят классная. Я ее по просьбе класса отстранял от классного руководства, а по "просьбе"... - директор невесело усмехнулся, - сестры завуча пришлось восстановить. Вот и результат - причем, ждать долго не пришлось: на следующий день. Ох, еще бумаги писать по этому поводу!..
- Понятно... Ну, сами себе качают... на пятую точку. Их выбор. До свидания, Николай Андреевич. Приятно было с вами познакомиться... лично, так сказать - заочно-то я давно вас знаю... Не переживайте, все уладится.
***
- Пойдем, у меня посидишь, - сказал Алим, когда, распрощавшись с Николаем Андреевичем и Алексеем Дмитриевичем, они с Олей поднимались по лестнице в свои отделения. - Старики у меня, конечно, хорошие - но это же старики! А мне в твое отделение идти... как-то...
- Понимаю, - Оля улыбнулась. - Я не возражаю. Только девчонкам в палате скажу, где я буду - вдруг Игорь придет и не будет знать, где меня искать.
- И если кофточка какая-нибудь есть, возьми, а то у нас в палате холодно.
- А, у меня шаль, Игорь как раз вчера привез - у нас тут тоже не жарко... возьму.
Оля была в своем отделении не больше минуты и тут же снова выбежала на лестницу, держа в одной руке шаль, в другой два апельсина.
- Держи! - она подала один Алиму, второй положила в карман халата. - Свидетель наш вчера с Игорем приезжал - это от него. Он хотел нас на дачу к себе пригласить, а тут такое... Вместо дачи жениху со свидетелем пришлось к невесте в больницу ехать... Со свидетелем решено, а вот кого свидетельницей пригласить, так пока не придумали. Подруг, которым бы восемнадцать лет уже было, у меня нет, а тетя Лера долго стоять не может, - Оля вздохнула и нервно улыбнулась. - Олег советовал Лиану... мы еще посмеялись... вот действительно - каких-то четыре дня назад было, а кажется, что давно.
- Так всегда бывает... когда все хорошо, а потом что-то плохое неожиданно случается, - серьезно сказал Алим и тоже усмехнулся. - А насчет Лианы мысль хорошая! Она, конечно, не пойдет, да и не нужна она у вас на свадьбе, но в отместку - стоит... по-детски, конечно, но что-то в этом все-таки есть. А Алиса, химичка, тебе нравится?
- Ой, я про нее не думала. Вообще-то нравится... Но она вряд ли согласится - кто я ей?
- Ты ей как бы никто. Но для Игоря Алексеевича она коллега... отношения у них нормальные?
- Ну, в общем, да.
- Вот и попроси его... чтобы попросил ее...
Сложно построенное предложение рассмешило обоих.
- А почему ты про нее вспомнил? - поинтересовалась Оля. - Она же нас не учит.
- Нас не учит, а с Хасаном занимается - ему же перед поступлением надо повторить все.
- Это предлог? - понимающе произнесла Оля.
- Конечно... он и так все помнит, у него в училищном дипломе по химии "пять" стоит.
- Ты не устал? Может, постоим немного?
- А ты?.. Ладно, постоим... или посидим...
Они присели на подоконник.
- Еще один год почти закончился... - вздохнула Оля, глядя на больничный двор. - Лето уже... почти.
- Погода хорошая, между прочим, - сказал Алим. - Может, часов в пять пойдем погуляем? Сейчас-то жарко... Да и вообще - то уколы, то еще что-нибудь... уйдешь - ругаться будут.
- А ты как себя чувствуешь?
- Нормально. Я даже сегодня немного потанцевал перед тем, как к ребятам идти.
- Совсем, что ли? - испуганно воскликнула Оля. - А вдруг опять?..
- Ну, раз до сих пор ничего не было - значит, уже не будет... Врач застукал - во ощущение было! Но ничего, не ругал. Представляешь - он в цирковом училище учился, акробатом был! И перед самыми "госами" с трапеции сорвался. Два года пролежал, а потом его родители к Алексею Дмитриевичу привезли - и его тут вылечили. Он после этого решил врачом стать.
- Ничего себе... - начала Оля, но тут двумя этажами выше послышались голоса. - Тебе не кажется, что это Разуваева наша? - неуверенно спросила она.
Алим прислушался. Женский голос зло говорил что-то, всхлипывала девчонка...
- Наташка, - растерянно подтвердил Алим. - А у них-то что за трагедии?
Запрещается без разрешения автора цитирование, копирование как всего текста, так и какого-либо фрагмента данного произведения.
Совпадения имен персонажей с именами реальных людей случайны.
______________________________________________________
Предлагаю ознакомиться с другими публикациями