- Зина, Валера, знакомьтесь - мой бывший муж: Сатин Александр Александрыч - объявила Нина и воцарилось гробовое молчание.
Зинаида молча переводила взгляд с Нины на Саныча, а с Саныча на Ольгу и обратно, пытаясь выстроить в своей голове логическую цепочку, а выстроив, ахнула:
- Не может быть!
После чего Саныч торжествующе заключил:
- Может, Зина. Может.
- Оль, это что, твой отец что ли? - спросил Валера и замер, ожидая ответа.
Девушка виновато отвела взгляд и покраснела до кончиков ушей.
Глаза у Саныча в этот момент полезли на лоб, а рот приоткрылся. Он удивленно разглядывал невесту Зинкиного сына, с которой он совсем недавно пытался заигрывать, и не находил в ней ничего общего с той маленькой девочкой, которую он видел последний раз несколько лет назад. В голове его металась, как круговая овца, шальная мысль: Неужели это Олька???
- Оль! Это твой отец??? - вновь повторил свой вопрос Валера.
Отвечать на него девушка не захотела, а лишь корила себя за то, что не рассказала всё своему жениху раньше. Она закрыла лицо руками, чтобы никто не видел ее слёз и молчала.
- Да нет! - громко ответила за дочку Нина: - Это не её отец, слава Богу!
- Господи Иисусе! - тихо произнесла баба Паня и перекрестилась.
Ольга убрала руки от лица и внимательно посмотрела на мать.
- Что ты такое говоришь, мам??
- А вот, что слышишь, то и говорю. Не твой это отец! Не твой!
- Как это не её? - возмутился, сидящий до сих пор на траве Саныч: - Как это не её? Ты говори, говори, да не заговаривайся! Ишь чего, придумала! А чей же я отец??
- А на этот вопрос я не могу тебе ответить! - усмехнулась Нина: - Спроси об этом у своих других жён. Я за Ольгу только говорю...Я когда за тебя замуж выходила, беременная уже была. Поэтому Ольга наша семимесячной и родилась. Обвела я тогда тебя, придурка, вокруг пальца, как последнего идиота, а ты и поверил! Ты думал, ты мне всю жизнь изменял, в грош меня не ставил, всё хитрил, врал, обманывал....а получается у тебя с самого начала рога, как у оленя были. Поэтому я и терпела тебя, сколько смогла, потому, что вину свою перед тобой чувствовала. На все твои выкрутасы глаза закрывала...
Но всему есть предел. И моему терпению тоже, как оказалось.
Об одном жалею: о том, что судьбу свою с тобой связала...Так, что могу теперь тебе вот, что сказать: дурачинушка ты! Простофиля!..
- Врешь! - взвизгнул Саныч (ему было очень обидно, что Нинка, которую он всегда считал, естественно, глупее себя, так ловко его провела. Лишь за это он был на нее в обиде, ни за что больше. То, что Ольга по факту оказалась не его дочерью, ему было глубоко наплевать):
- А алименты тогда зачем я платил? Верните всё до копейки!
- Не смеши! Ты платил их от силы полгода, - заметила Нина.
- Какая разница! Всё равно верните! - вопил Саныч.
- Вернём, вернём! Успокойся! - пообещала женщина: - Всё до копеечки вернём!..
- Мам! А кто же тогда мой отец? - тихо спросила девушка...
***
Шалёнка почти всё время теперь проводила растянувшись на подоконнике окна, выходящего на север. Только тут ей было более менее комфортно и прохладно. Рот у нее почти весь день был слегка приоткрыт, а язычок высунут, как у овчарки. Она почти не ела, лишь немного утром рано, когда солнце еще не жарило, как ненормальное и можно было жить. Зато выпивала воды в день по целому литровому ведерку из под майонеза, которое Татьяна Иванна заботливо поставила ей прямо на подоконник... Когда приехала Катерина, кошечка насторожилась: не появится ли вслед за ней сейчас ещё и тот гадкий неприятный человек, которому она однажды не удержалась и навалила в ботинок...