Суровикина сместили, а помните, как пищали все от его псевдомужественного вида. Мне же его выражение лица казалось детским, притворно надутым от важности. Сережа - молодец, он что-то задумал. Больше всего пугает, конечно, что кто-то, типа, застрелился сам в его кабинете.
Наш президент бурятский все еще такой же мальчик. Алеше 7 лет, он дарит подарки. Алеша - смелый мальчик, он накормил солдат буузами в бурятской юрте в Джанкое. Буузы, наверное, последнее, что нужно нашим солдатам, да и кто до них доберется.
Почему нас на обычных работах гоняют в хвост и гриву, устраивают дедлайны всякие, чтобы все было выполнено в срок кровь из носу. Бросят вечером статью по биологии в кучу листов: перевести до завтра на английский или монгольский. А это почти невозможно, даже если знаешь язык. Чтоб перевести, нужно заниматься этим каждый день, практика и еще раз практика.
А почему генштабистам не ставят такие задачи: завершить войну разгромной победой к Новому году китайскому, например, ну, или хотя бы к 8 Марта. И пусть, как хотят, так и побеждают. Это же их работа, я так понимаю. Воюйте лучше, блин, сколько можно уже.
Воюет там более-менее только Вагнер, надо полагать, остальные так, для отвода глаз. Да и как может обычный человек прийти туда и начать здоровски мочить врагов без практики. Это невозможно. У нас где-то сейчас тренируют же секретно в лесах суперсолдат, которые появятся в назначенный час (в последний момент) и уделают всех, как в кино?
Или так и будем гонять бессмысленно неподготовленных людей, которые когда-то там служили (отбивались от дагов). Давайте тогда уж соберем всех стариков, смертельно больных пациентов, осужденных на долгие сроки, бродячих собак, беспризорных котов, наденем на всех каски и балаклавы и отправим в окопы. Какая разница кого обстреливать! А да, и противных старых мужиков, обожающих грызться с тетками, тоже отправляем туда.
Достало вранье это постоянное. В Макеевке произошла страшная трагедия, жертвами которой стало несколько сотен человек. Сколько точно, наверное, знают только самарцы. Еще и скинули всю вину на них самих же, точнее, на их телефоны.
Если сейчас начнется мобилизация, опять пойдут по деревням в час ночи с облавами и заталкиванием в воронки оставшихся парней, как в 37 году? Это только в Бурятии было или у вас тоже?
Выложу вам последние понравившиеся мне отрывки из "Дневника" Юрия Нагибина, которые остаются актуальными и по сей день:
12 марта 1942 г.
- Пойдите на базу и принесите табурет.
- На базе табуретов нет…
- Не философствовать!..
"Не философствовать!" - это крик летит над всем фронтом. Его орут крепкоголовые младшие лейтенанты, бывшие профессора и кандидаты наук из работников политотделов, эти последние особенно охотно и часто. Сморщившись от надсада, наслаждаясь собственной тупостью.
То, что на фронте тупость не только позволительна, но и узаконена как положительное явление, составляет для многих главную отраду фронтовой жизни. Ради этого окрика и приятного чувства, с ним связанного, все эти бывшие профессора и кандидаты готовы, чтобы война длилась сто лет.
Великое равновесие жизни. Война будет идти до тех пор, пока равновесие не будет утрачено. Тогда спохватятся. А до того: люди привыкают к разлуке, к одиночеству, к бомбежке, к смерти, компенсируя это чем‑то, достигают какого‑то равновесия внутри себя. Когда выйдут наружу силы, которым уже не сыщешь компенсации, силы разрушения, которые окажутся сильнее не только одного человека, но и всех людей, вместе взятых, - тогда война кончится.
Я постепенно привыкаю к тому, что не увижусь более ни с кем из своих родных и близких, и только изредка хитрое подсознание говорит мне, что это суеверная страховка.
- И то, и другое - пошлость. Второе - даже большая. Люди- бойцы и командиры - конечно, в тысячу раз лучше, чем они же были в гражданской жизни; душевнее, грустнее, мягче. Вчерашний бандит и громила здесь, под давлением ожидания близкой смерти, обретает поэтическую мягкость обреченности. Надо видеть эту склонность к дружбе, откровенности, мужество, с которым они идут на смерть (не мужество, это чушь - относительное равнодушие), но в то же время помнить, что, сними с него военную форму, и он превратиться в себя прежнего. Будет бить по головам людей на улицах, матюгаться, хвастаться, скандалить и хлестать водку. Поэтому не стоит прислушиваться ко всем этим патетическим возгласам: "Какие люди!", "Вы посмотрите, какие люди!", "Есть ли где такие люди!"… Дайте кончиться войне, тогда и увидим, кто есть кто.
Русский человек прекрасен на войне, потому что смерть рождает у него не страх, а покорную грусть и старинное "не поминайте лихом". Да и вообще, при нашей жизни переход в иной мир не столь уж труден.
- Мы работаем. В соседней комнате плачет, стонет, кричит и сморкается наша низкорослая, забавная хозяйка. Она получила извещение: на фронте погиб ее муж. Рядом с ней на кровати плачут, по - взрослому голосят и причитают ее маленькие дочки. Плачут безнадежно горько, потом поочередно выбегают во двор поссать и опять плачут, обращаясь друг другу: "Ох, доченьки!", "Ох, мамынька!"…
И странно, в такие моменты, вместе с болью, чувствуешь какое‑то облегчение, даже радость. Кажется, что еще одно страдание упало на чашу весов, и теперь она перевесит чье-то равнодушие, и война кончится. Ведь нельзя же, в самом деле, думать, что эти слёзы напрасны…
- Трагизм современного человека: сердца мягкие и вялые, а поступки требуются такие, по сравнению с которыми подвиги Ланцелота - игра в бирюльки. Мужчина живет в вечном страхе: война, начальство, статьи, жена, борьба за существование. Мы все великие трусы и великие храбрецы. Мы имеем силу не сойти с ума, вернее, сойти с ума только наполовину!..
- Сегодня день моего рождения. Я почти всегда плевал на это и лишь дважды в жизни устраивал встречу, но сегодня мне хочется плакать, что в этот день я не дома, а шляюсь по изломанному, гнусно исковерканному снарядами лесу, под завывание и свиристение мин на передовую и обратно, причем совершенно бесцельно. Какая сволочь во мне заставила меня сменить милый любящий дом на этот унылый авантюризм мужской жизни!
Е. ж.б., то буду писать только об одном: не выходите из своей семьи, не обольщайтесь мнимой "широтой" мира. А может быть, вру? Приеду домой и с чувством счастливо избегнутой опасности начну славить мужественную мужскую жизнь? Ведь приятно втравить своего ближнего в ту же гадость, из которой сам с трудом выбрался!
Боже, избави меня от "ярко прожитой жизни". Как пахнут щеки жены утром, днем, вечером, когда она немного устала. Вдыхать этот милый запах, смотреть на ее пальцы; пусть мать ходит по комнате, рассказывает о своем детстве. Как двигаются домашние, что они говорят - нет, этот мир бесконечно богат и разнообразен, а в "широком мире" от скуки едва можно выдержать неделю…
- Нет, мы еще можем победить. Вчера выяснилось, что "строевые" занятия по отданию чести и "оттягиванию грудки" - простое недоразумение. Комиссар штаба спьяна подписал дурацкий приказ. Сейчас всё отменено. Это произвело на меня большее впечатление, чем взятие какого‑нибудь города.
Потом выяснилось, что с этим приказом не так все просто. Сталин в одном своем выступлении сказал, что "война продлится еще полгодика - годик". Истекал срок, назначенный вождем, и надо было готовиться к празднику победы. А то, что немцы занимали пол - России, умирал голодный Ленинград - значения не имело, - как вождь сказал, так и будет.
- Большим спокойствием и ясностью веет от этого кладбища. Мне, по правде говоря, было бы скучно жить, если б я был уверен, что непременно умру и непременно в Дебрецене. Как ни тихо живешь, а всё рассчитываешь на какую‑то неожиданность...
