Продолжение-7
Все ранее опубликованные части можно прочесть в отделе подборки. Туда-же буду добавлять новые.
===================================================
Нервничая, Ковин з@курил и Леня опять потянулся за сиг@ретой.
- Корова с теленком купленная, конечно, всегда прибыль, но не надо тебе такой прибыли.
- Вы меня затуркаете своими поучениями – вспылил Ковин.
Леню это не остановило. Поучать – не выслушивать!
- Мое дело, конечно, сторона, а ты все-таки не спиши. Сколько крови попортила тебе колония, но ты, все ж, выстоял! Теперь, будь добр, себя сумей защищать от новых бабьих козней.
Леня примолк, раскурив@я гаснущую сиг@рету.
- Первая жена у тебя, как говорится, от бога, а всеж сплыла, — не смогла она заглянуть тебе в душу и поверила гадам этим… Так что в этом деле на бога не надейся. Вторая, точняком, попалась тебе от черта, ну а третья, сам знаешь, должна от людей. Хорошо бы хорошую и от хороших людей. Я как задумаюсь про твою жизнь – до слез обидно, зло берет! Я бы обеих твоих законных в той вонючей речке утопил, что бы чистую воду не поганить.
Ковин все еще терпел истязание сомнительной добротой.
- Чё дергаешься? Что я не так сказал? Ты корпел, корпел… всего, добился. А для кого?
Трогательная забота Лени, вроде бы, обязывала поддакивать столь чуткому товарищу. Ковин казнился и молчал. С тех пор как он остался без второй жены, у него крайне обострилась нетерпимость к фальши. Нетерпимость эта постоянно была настороже, побуждала его к проверке и переоценке всего, кем и чем дорожил, кого и что любил, на кого и на что полагался и кому безоглядно доверял. Леня Севастьянов был для него в чем-то более чем приятель, товарищ и даже друг. Он был единственным земляком здесь, в городе, и потому самым близким человеком, олицетворением родины, детства, школьной юности. Любить и уважать Леню ему хотелось так же, как и все дорогое и родное. Но чего не наговорил Леня, вроде из самых лучших побуждений, будто бы сердобольно, а на самом деле бил больно по сердцу, за что волей-неволей хочется дать сдачи.
-Леня, — едко заговорил Ковин. –почему бы тебе и меня заодно с моими законными женами не утопить в реке?
- Ты чё, белены объелся? Да я для тебя что хочешь сделаю, а ты такую ахинею несешь!
- Нет, Ленечка, не ахинею. Дома то перед соседями ты меня часто терпишь: «Юра такой, Юра сякой, больно заносчивый, характерный, сам виноват, что семейная жизнь у него не складывается». А ведь никто лучше тебя не знает, как и почему все происходило и произошло.
Леня предпочитал горделиво обидеться:
- Зачем же со мной якшаешься, если я, по-твоему, хамелеон? Да ты не обижайся. Я же вот стараюсь не обидеться. Мало ли мы друг другу за помощью бегали? Близкие мы с тобой, одного корня, потому и якшаюсь… Но довольно, пошли к Галине за гостинцами.
Глава 4
Ковин шел от Лени и, разбереженные Леней и Галиной, мысли и чувства теснились в мозгу и не находили ни выхода, ни ответа на все вопросы, которые перед нами жизнь.
- Ах, Вика, Вика! Вот чем обернулась твоя необузданная влюбленность и настойчивость и моя опостыленная раздвоенность! Изначально ведь считал, что не для меня она, не мне предназначена, что не по праву греюсь у костра ее чувства, потому что манил и по сей день зовет другой. Костер тот потух, неважно по чьей вине, но во мне все еще не гаснет долг и желание разжечь его вновь…
Не потому ли, что тот костер был домашним очагом, была хорошая или не совсем, но домашняя, оседлая любовь, с нею рядом жила уверенность, что когда-нибудь не совсем хорошая любовь станет хорошей, что под ее сенью будет счастливо расти моя доченька. Кажется, все, что мог, ты сделал, чтобы уберечь огонь в домашнем очаге, не для этого сил твоих оказалось мало. Где-то была сделана ошибка, а жена не смола все понять и все, все ухнуло, как взорванный дом, погребая под руинами судьбы и жизнь всех, кто там жил, не разбирая кто прав, а кто нет. Каких-т0 сил не хватает тебе, потому так бесславно кончилась и вторая твоя домашняя, оседлая любовь, потому-то похож на бродягу и вынужден греться у чужого костра… Бродячие костры любви… О, да! Вы обворожительны, как бивачные костры, воля и простор для цыган. Но, увы, так же тоскливы и жалки, если смотреть на вас поздней, холодной, дождливой осенью через запотевшие стекла жарко натопленных домов, как смотрят вслед уходящему невесть куда цыганскому табору, Любящие одно небо, одну землю и один и тот же благодарный простор жители сел, поселков и деревень.
Никакие, пусть даже самые безотрадные, мысли и чувства Ковина не были для Вики ни лукавыми тайнами, не расчетливыми секретами. Он отпускал ее, благословлял на самое самое, о каком она может мечтать, настоящее и прекрасное счастье, — она не уходила. «Сколько выпадает нам счастья вместе, то и наше, — отвечала она стоически покорно и по-житейски просто, — не мне одной нужны такие наши отношения. Ты напрасно обольщаешься, что справишься один. Первое время, по инерции, ты будешь тратить себя на привычное устройство быта, но в конце концов, сдашься, приучишься есть сухомятку, кормиться в столовых, ходить месяцами в одном костюме, наспех постиранных рубашках, лишь бы не отрывать лишний час от работы, чтения или писания. Кому ты такой потом будешь нужен – перегоревший, изношенный одиночеством, стертый и смирившийся. Потому-то
Я не имею права оставить тебя! Я в чем-то… ты только, пожалуйста, не обижайся, сильней и крепче тебя. Потому-то я тебя и не оставлю… пока сама не увижу, что я больше не нужна тебе. А мои переживания и обиды – моя забота. Вот и оставь заботу о моем будущем – мне!»
Продолжение следует.
Если вам понравилась моя повесть подписывайтесь на мой канал и ставьте лайки.