В детстве я не любила рисование. Мои школьные педагоги не смогли привить любовь к такого рода творчеству. Под строгим контролем Ольги Леонидовны мы учились рисовать скучные портреты и графические абстракции. Никакой свободы, всё строго в рамках учебной программы.
Помню, как однажды нам задали тему "подводный мир". Мне катастрофически не хватало времени, музыкальная школа отнимала несколько часов жизни ежедневно, а ещё рисовать нужно. Я попросила маму помочь и набросать что-то простенькое, чтобы сошло за детский рисунок. Мама видела, как я устаю и согласилась. Через пару часов она отдала мне готовую работу, а я даже не рассматривая, бросила её в рюкзак и легла спать.
На следующий день я довольная несла рисунок учителю. Не акцентируя её внимание, не хвастаясь, я молча отдала листок и села на своё место. Преподаватель собрала в стопку все работы и показывала классу по одной, делая замечания и расписывая ошибки. Когда Ольга Леонидовна добралась до моего листа, она замерла на какое-то время, а моё сердце ушло в пятки.
- Ольга Леонидовна, всё в порядке? Я что-то не то сделала? Не по заданной теме?
- Нет, всё замечательно.
Она внимательно смотрела на рисунок, улыбалась и мне казалось, что вот-вот заплачет. Затем педагог встала, повесила рисунок на маленькую доску почёта, что висела за её спиной, повернулась к классу и заявила: «Это лучший рисунок! За все годы работы в школе, я не видела ничего красивее.»
Я стала всматриваться в шедевр, написанный якобы мной: синий с белым отливом фон, плавный градиент показывал морскую глубину, плавали яркие рыбки разных размеров и цветов, осьминоги, полупрозрачные медузы.
«Ну мама! - подумала я - Просила же, чтобы было похоже на детский рисунок! Что сложного?»
На самом деле, рисунок был действительно похож на работу ребёнка. Обитатели подводного мира больше походили на мультяшных персонажей, но Ольгу Леонидовну восхитили детали: прорисовка чешуек рыб, полупрозрачность белых медуз на тёмном фоне, грациозность осьминожьих щупалец.
Одноклассники смотрели на педагога и тихо смеялись. Они знали, что я не способна нарисовать даже ровное солнышко в углу листка. Никто не решился меня сдать, ведь за многих контрольные работы рисовали родители. Но с того дня все передразнивали Ольгу Леонидовну и изображали восторженные обмороки от "шедевров" одноклассницы Саши.
Прошло много лет. Будучи взрослой девушкой, студенткой вуза, я заглянула в гости к любимым школьным педагогам. Сказала спасибо учителю литературы, обняла преподавателя истории, заглянула в класс ИЗО только ради любопытства. Что дети рисуют сейчас? Такие же скучные портреты?
«Сашенька! Заходи скорее! - Ольга Леонидовна подскочила со стула - Дети, знакомьтесь! Это Саша. Она моя лучшая ученица.»
Я в ступоре стояла у доски. Я? Лучшая ученица? Она ничего не путает?
«Я сохранила твою работу» - продолжила педагог.
На доске почёта, под стеклом, висел тот самый рисунок. Ольга Леонидовна ухаживала за ним так, будто это шедевр Ван Гога, не меньше. Она рассказывала своим ученикам, какая превосходная техника у "моей" работы, а я сгорала от стыда. Мне кажется, что в тот момент мои щеки горели синим пламенем. Я натяжно улыбнулась, поблагодарила за такую высокую оценку моего детского творчества и ушла. По дороге домой я думала, правильно ли я сделала, что не призналась тогда, что не призналась сейчас? Было слишком поздно признаваться. Я бы разбила сердце хорошему человеку, если бы сказала правду. Правду, что на протяжении многих лет, она сдувала пылинки с детского рисунка, который нарисовала женщина 37-и лет...
А как бы поступили вы на моем месте?