Проводив сына, Егоровна зашла во двор, села на лавочке у дома. На сердце было так тяжело, что она расплакалась навзрыд.
- Вот я - такая сильная и крутая, как любит говорить Женька, а своему единственному сыну не могу помочь. Да и как ему поможешь?! И деньги, которые я ему отдала за дом, не помогут.
Она вспомнила, как он уехал в Приморский край, как восхищался природой, морем. А когда женился, первое время всё хотел привезти жену для знакомства. Но родилась первая дочь - куда поедешь с маленьким ребёнком? Потом копили деньги, чтобы перебраться из однушки, которая принадлежала её родителям, в двухкомнатную квартиру. Егоровна с мужем помогали как могли, но в деревне откуда большие деньги? Потом родилась вторая дочь. А затем - машина, другая, ремонт квартиры - так и не собрался сын. Даже на похороны отца не приехал - всё равно бы не успел. Егоровна всё переживала - угораздило же сына забраться в такую даль!
Она горестно покачала головой:
- А сейчас вот время нашёл, чтобы приехать. Неужели так с деньгами прижало? - вздохнула, - Или прижали? Да всё может быть... Не зря же виноватым он себя чувствовал всё время, когда был здесь. И звал с собой больше для приличия, заведомо зная, что откажусь. Билет-то на обратную дорогу купил ведь только себе.
Её горестные раздумья прервал Женька. Он заглянул во двор и, не заходя, спросил:
- Бабушка, можно я на качелях покачаюсь?
Она поспешно смахнула слёзы:
- Конечно, можно. Ты что это стал спрашивать?
Женька зашёл во двор, сел рядом:
- Мама сказала, что мы теперь здесь не живём, поэтому надо спрашивать разрешение.
Егоровна обняла его за худенькие плечи, прижала к себе:
- Я тебе бабушка?
- Да, - уверенно ответил он.
- Так вот - не надо у меня разрешения спрашивать каждый раз. Как качались с Владой, так и качайтесь. Ничего не изменилось. Для вас ничего не изменилось, - добавила она, вздохнув.
Она смотрела, как раскачивается на качелях Женька, и думала, что вот совсем не родной мальчишка называет её бабушкой. А где-то далеко дочки сына не испытывают к ней никакой привязанности. От этих мыслей у неё опять покатились слёзы.
Но тут зазвонил телефон. Она посмотрела - Влада. Улыбнулась сквозь слёзы и ответила:
- Алло, Влада. У вас всё нормально?
- У нас всё хорошо. Бабушка, ты не расстраивайся так. Всё будет хорошо, вот увидишь, - раздался тоненький голосок Влады, - Бабуля тебе привет передаёт и спрашивает, когда ты приедешь. Мы скучаем.
- Вот поговорю с твоей мамой, тогда и решим, когда приехать, - ответила Егоровна.
От звонка Влады ей сразу полегчало. Улыбнулась: "Раз Влада сказала, что будет хорошо, значит, так оно и будет. Только с какой стороны ждать это "хорошо" - неизвестно".
Она поднялась:
- Женя, я к твоей маме пошла. А ты, если захочешь телевизор смотреть - можешь зайти ко мне.
Зайдя во двор к отцу Юли, застала её за прополкой цветов на клумбе. Подошла:
- Юля, поговорить надо.
Они сели на скамейку во дворе.
- Юля, может, вы обратно вернётесь? - чувствуя себя виноватой, спросила Егоровна, - Сын уехал. Теперь весь дом мой, и вас больше никто не потревожит.
- Антонина Егоровна, вы не беспокойтесь, мы уже хорошо устроились. И я вас прошу, не думайте, что мы в обиде на вас. Даже в голову такое не берите. И так большое спасибо вам, что дали нам такую возможность пожить в деревне. А тем более, уже август, скоро детям в школу. Ради Бога, не обижайтесь на своего сына, ведь это его дом. Мало ли какие обстоятельства у него дома.
У Егоровны отлегло от сердца. Она признательно посмотрела на Юлю и спросила:
- К Тимофеевне когда поедем? Они нас там ждут.
- Я и сама соскучилась по Владе. Серёже позвоню, он хотел нас сам отвезти. Скорее всего, завтра. Он после работы приедет за нами. У него ещё какое-то дело есть к вам и Марии Тимофеевне.
***
Продолжение следует...