Добавить в корзинуПозвонить
Найти в Дзене

Орхан Памук "Другие цветы"

Когда пришло уведомление на MyBook об окончании срока действия авторских прав на часть книг "Азбуки-Аттикус", я по привычке некоторые из них отправила в Отложенные. Теперь же думаю: как хорошо, что все так случилось, ведь иначе не прочитала бы "Другие цвета" Орхана Памука и не прослушала бы "Я - бездна"  Донато Карризи. Оба писателя не из числа любимых, жанры, в которых они творят, тоже "не совсем мои". Однако книги понравились: разный стиль, идея, жанр, при этом одинаково интересные. Орхан Памук "Другие цветы" Если знакомство с творчеством турецкого писателя прошло сложно, то вот сборник его эссе "Другие цветы" понравился очень. Вообще, жанр этот - хорошая возможность УЗНАТЬ писателя, УВИДЕТЬ его, ПРОЧУВСТВОВАТЬ.
"Эта книга сложилась из идей, образов и фрагментов моей жизни, которые еще не нашли отражения в романах. Я объединил их в сонное непрерывное повествование".
Повествование вовсе не "сонное", читать интересно: немного об истории, немного о семье, немного о политике. Есть возм

Когда пришло уведомление на MyBook об окончании срока действия авторских прав на часть книг "Азбуки-Аттикус", я по привычке некоторые из них отправила в Отложенные. Теперь же думаю: как хорошо, что все так случилось, ведь иначе не прочитала бы "Другие цвета" Орхана Памука и не прослушала бы "Я - бездна"  Донато Карризи. Оба писателя не из числа любимых, жанры, в которых они творят, тоже "не совсем мои". Однако книги понравились: разный стиль, идея, жанр, при этом одинаково интересные.

Орхан Памук "Другие цветы"

Если знакомство с творчеством турецкого писателя прошло сложно, то вот сборник его эссе "Другие цветы" понравился очень. Вообще, жанр этот - хорошая возможность УЗНАТЬ писателя, УВИДЕТЬ его, ПРОЧУВСТВОВАТЬ.


"Эта книга сложилась из идей, образов и фрагментов моей жизни, которые еще не нашли отражения в романах. Я объединил их в сонное непрерывное повествование".


Повествование вовсе не "сонное", читать интересно: немного об истории, немного о семье, немного о политике. Есть возможность передать боль после страшного землетрясения и продемонстрировать гордость за человечность.


"Катастрофа заставила всех почувствовать, что они живут во враждебном мире, обрушившиеся стены обнажили не только нутро домов, они обнажили и проявили самые неприглядные и жестокие законы жизни."
Со страниц книги писатель Памук предстает Памуком - читателем. (Очень многие мысли показались близкими)
"Чтобы чувствовать себя счастливым, мне нужно каждый день получать определенную дозу литературы. В этом я похож на больных, которым каждый день нужно принимать по ложке лекарства. ... Ничто не доставляет мне столько счастья и ничто так крепко не привязывает меня к жизни, как чтение отрывка какого-либо насыщенного, глубокого романа, в мир которого я смог поверить".


Зачем нужны книги, подобные "Другим цветам"? Наверное, чтобы найти ответ на вопрос, зачем пишутся книги и ради кого.


"Я все еще люблю этот вопрос, который слышу все эти годы: «Для кого вы пишете?» Отвечать на него приятно, так как всем писателям хочется быть искренними и подлинными. Но подлинность писателя связана не только с его умением быть чутким и внимательным к реальному миру, в котором он живет, но и с его способностью осознавать его собственное переменчивое положение в мире. Возможно, идеального читателя с неограниченным восприятием, свободного от тяжкого груза национальных проблем, религиозных запретов и национальных легенд, как и идеального писателя, вовсе не существует. Но чтобы была хотя бы небольшая надежда найти этого идеального читателя – в своей ли стране или где-то в мире, – нужно прежде всего представить его себе, а представив, начать писать, обращаясь только к нему".

"Жизнь — это лабиринт, в ней так много неожиданных поворотов. Иной раз наткнешься на закрытую дверь в параллельную реальность, в другую версию твоей же собственной жизни", - пожалуй, именно эта цитата отражает лучше всего роман Д. Карризи "Я -бездна".  Заявленный как детектив, он раскрывает сложные проблемы взаимоотношений родителей и детей, отражает человеческую суть как таковую.


Психологически непростое повествование в какой-то момент заставило сочувствовать маленькому мальчику, ошибочно родившемуся и оказавшемуся ненужным даже матери. "Мы родом из детства"? Конечно. Однако в тот момент, когда мы убеждаемся в правдивости этого утверждения, Донато Карризо раскрывает тайны личностей персонажей, чтобы развенчать этот миф. И правда становится другой:


"Мы думаем, что знаем наших детей лишь потому, что подарили им жизнь, но часто любовь, которую мы к ним испытываем, уводит нас от правды, и мы отказываемся видеть очевидное. ... Если ты ничего не сделала,чтобы помешать ребенку совершить зло, это твоя вина".


Отказывая главным героям в имени, обезличивая их до емких Мальчик (который стал Чистильщиком), Девочка с фиолетовой челкой, Охотница, писатель словно хочет показать, насколько часто люди, подобные героям, встречаются на улицах наших городов. Когда же во "Вместо послесловия" звучит всего одна фраза: "Основано на реальных событиях", - приходит страшное осознание несовершенства мира.


Три главных героя - три сюжетные линии: Чистильщик, убивающий в одиноких престарелых дамах призрак собственной матери; девочка-подросток из богатой семьи, не чувствующая любви и поддержки род ителей, терпит насилие над собой, обманувшись в парне; несчастная женщина, пережившая семейную трагедию с сыном-убийцем и посвятившая себя поиску двуногих монстров, издевающихся над женщинами. Что может быть между ними общего? Несчастье и трагедии? Одиночество?


"Мусор рассказывает о человеке всю правду. Потому что, в отличие от человека, мусор не умеет лгать. Из того, что люди выбрасывали, о них многое можно было узнать. И по сути, именно мусор был для него посредником в общении с другими людьми. Однако не со всеми. Его интересовали лишь люди, похожие на него самого. Одиночки".


Постепенно все три линии сходятся в одну, а в финале мы удивимся: как тонко все на самом деле переплетено.


И еще один вопрос: что такое бездна? Наш мир, в котором люди чувствуют себя одинокими? Глубины нашей души? Наш мозг, рождающий сотни мыслей и ассоциаций? А может, некая сила, недоступная нашему пониманию, но рождающая другой вопрос - вечный философский вопрос преступления и наказания:


"Если бы вместо пожизненного заключения за убийство был закон, предусматривающий наказание после первой пощечины, после первого синяка, возможно, все было бы иначе".