В рассказе используется обиходная разговорная речь.
Начальник акшинского РОВД, Ашот Айвазян, выходя из машины вляпался в коровью лепешку. Использовав весь запас специальных русских и армянских словосочетаний, ласково поинтересовался у дежурного, - А почему у нас двор не метен?
- Так суточников нету ни одного, товарищ майор. - Что, ни кухонных разбойников, ни уличных бакланов? Дежурный разводит руками. - Ну так передай пэпсам, чтоб алкашей наловили, иначе они у меня сами метлами махать будут.
Петруха уже открывал калитку своего двора, как чья-то рука ухватила его за шиворот, и дернула назад. - Вы, что ребятишки, совсем о..ели в разбеге? - спросил мужик у двух лыбящихся товарищей в серой форме.
- Пьяный, ещё и грубит представителям власти, - констатировал тот у кого на погонах было на одну лычку больше.- Кто пьяный? А ты мне наливал? - возмутился Петруха. И вообще я уже дома. - Нет, гражданин Цивелёв.
Дома это если за если за калиткой, а перед калиткой общественное место. Сам в машину пойдешь, или помочь?
Наловив таким макаром пяток односельчан, разной степени опьянения, сержанты сели передохнуть от трудов неправедных. - Еще с Новокургатая привезут дебошира, - План перевыполнили, подбил счет тот у кого на одну лычку меньше.
Судья выписал всем по пятнадцать суток. Принесли завтрак. Шесть стаканов кипятка, два чайных пакетика, и полбуханки вчерашнего хлеба.
- Ты что, начальник, совсем уже? - возмутился Петруха. На читинском централе, и то пайка пожирней была! - У отдела нет средств, кормить вас бездельников, хряпайте что дают, - сказал как отрезал, прапорщик Селиванов. -Но есть предложение, трое драят отдел внутри, трое метут двор снаружи. Тогда будем отпускать домой на обед.
- А если кто не вернётся? - уточнил глава местных либерлов, и большой любитель горячительных напитков Гена Журавель. - Тому добавим ещё пятнадцать суток. И кто вернётся с побывки выпивши, то же самое, - уточнил надзирающий.
- Мне домой долго идти, однако, - почесал затылок гуранистый увалень Федя, из Новокургатая. - Тебе кенты по камере гостинчик принесут. Работать пошли все кроме Петрухи. Тот заявил, что шнырем не был, и не будет. Отказника отсадили в отдельную камеру, на обед принесли кипяток без пакетика, и два куска подсохшего хлеба.
Остальные столовались дома, и Федору натащили всякого, разносолов, конечно не было, но огурцы-помидоры, сало, пряники-карамельки присутствовали.
На третий день отказник попросил прапорщика дать ему какую-нибудь работу, но так чтоб другие не видели. - Хорошо, - согласился надзиратель, ночью будешь чистить нужник .
- Издеваешься, - помрачнел Петруха. - Тогда иди убираться со всеми, - повысил голос Селиванов. То же мне хранитель тюремных понятий. Отсидел три года когда -то за кражу поросёнка, а гонору как у положенца.
На следующее утро Петруха наяривал метлой, под ироничные взгляды сокамерников. -Сломали нашего авторитета, Журавель подтолкнул локтем деревенского дебошира, - Гляди как старается.
- Жрать захочешь, ещё не так расстараешься, - вздохнул Федя. - Ты, Гена, с обеда мне ещё сигарет принеси. Как выйдем, я тебе целого барана привезу. - Какой базар. только еще в нашу партию вступишь. Когда победим, первым делом, Ашота вместе с Селивановым в дворники определим.