Бумажные книжки

Сейчас читаю «Атлант расправил плечи», нахожусь где-то на середине первой книги. Эмоции переполняют, практически выплескиваются, хочется постоянно об этом говорить и уже написать. Но решил, что подожду до конца третьей.

Кафка на пляже

Из последнего был Мураками «Кафка на пляже». Кейт подарила мне эту книгу на день рождения и сказала, что она проверена временем и мнениями друзей. Я взял ее с собой в летний трип и читал в самолетах и длинных переездах. Это первая печатная книга за много лет.

В школе читал «норвежский лес» и «слушай песню ветра». Уверен, что каждый понимает его героев по-своему, я увидел бесконечное одиночество и усталость. В «Кафке» они прямо говорят ни о чем, а на важные вопросы - никаких ответов. Кто-то полностью замкнут в себе, или разочарован жизнью и ждет смерть, или просто существует по принципу «увидишь - сразу поймешь, а пока не понял - ищи». Районы Токио, Сикоку, любые населенные пункты безлюдны, они — лишь вывески, как в театре, когда все действия происходят между несколькими актерами в минимальных декорациях. До конца не понимаю о чем книга. Я ее прочитал, тоже влюбился в пятнадцатилетнюю Саэки, которая в виде призрака приходила ко мне ночью смотреть на картину, закрыл камень от входа и чуть больше стал понимать кошек. Общее впечатление можно охарактеризовать так: никакое. (Я ломал голову об этой характеристике два дня, и нашёл подсказку в рецензии на «Кафку». Раньше думал, что не бывает никакого впечатления, теперь знаю, что это не так.) Может смысл в том, чтобы «смотреть на картину и слушать песню ветра?» Но я этого не понял.

Снова бумажные книги.

В подземном переходе на пути к метро Сокол дедушка продает книги. У него седая борода и толстые старые очки, на нем всегда брюки, ботинках с полукруглыми носами, рубашка и бежевая куртка — интеллигентно выглядит. Он расстилает что-то вроде ковра и раскладывает книги на полу или к стене перехода. У него их ровно столько, сколько плотно помещается в армейский вещмешок. В один из дней я проходил мимо днем и вечером, в томвремя он уже пришел и уже собирался домой.

День. В переход вместе со мной спустились несколько полицейских, один из них поигрывал дубинкой в руке, другие шли такими широкими шагами, что было понятно - произойдет задержание. Увидев их, дедушка начал поспешно собирать со словами: «Все знаю, знаю предупреждали, уже ухожу, собираюсь…». Тот, что с дубинкой, остановился перед ним, и видно было, как дедушка сильно сжался, начал не на шутку волноваться и говорить что-то невнятное и судя по всему оправдательное. Я подумал, неужели они пришли именно к нему и зачем дубинки для старика. Однако полицейский наклоняется над книжками, выбирает три попавшиеся, одну оставляет себе, две другие раздает своим напарникам. А затем протягивает деду деньги.

Вечер. В правой руке у дедушки раскрытая книга, а левой он активно жестикулирует, объясняя что-то парню напротив. Кстати о парне, таких как он, мы видим на выходе из метро в костюме UFC, с пачкой семечек в кармане. Такие, как он, любят разговаривать со своими родными из бывших республик без наушников на полную громкость и продавать сим-карты и зарядки у вокзалов. Такие, как он, живут вдесятером в двушке в Марьино. И покупают книги у дедушки в переходе, а затем идут по улице без фонарей, низко наклонив голову над страницами и читают. Вклад этого парня в жизнь дедушки кратно больше, любого человека, который купил бы весь ковёр с книгами.