В лесной непролазной глуши Живу в безобразной халупе, Со мной дивий зверь не блажит, Ведь знает - медведко отлупит. Но диким животным не враг, Я сам полузверь в картотеке, Медово-малиновый фаг, Мечтающий о человеке. Чуть жёсткое мясо самца Однако не так привлекает, Я девушек красных с лица Хочу, да ещё с пирожками. Но дев этих юных люблю Не только за вкус нежной плоти, Чураюсь медведиц я злюк, А самки людские подходят. И коли покорна она, Моё естество дева терпит, Не будет тотчас съедена, В моём поживёт чуть вертепе. Конечно, мой голод потом Над похотью возобладает, Парным угощусь я мяском, Пополнится и кладовая. Когда ублажён я и сыт, Медведко добрейший на свете, Вы спите спокойно, юнцы, До новой потребности в смерти.
В лесной непролазной глуши
Живу в безобразной халупе,
Со мной дивий зверь не блажит,
Ведь знает - медведко отлупит.
Но диким животным не враг,
Я сам полузверь в картотеке,
Медово-малиновый фаг,
Мечтающий о человеке.
Чуть жёсткое мясо самца
Однако не так привлекает,
Я девушек красных с лица
Хочу, да ещё с пирожками.
Но дев этих юных люблю
Не только за вкус нежной плоти,
Чураюсь медведиц я злюк,
А самки людские подходят.
И коли покорна она,
Моё естество дева терпит,
Не будет тотчас съедена,
В моём поживёт чуть вертепе.
Конечно, мой голод потом
Над похотью возобладает,
Парным угощусь я мяском,
Пополнится и кладовая.
Когда ублажён я и сыт,
Медведко добрейший на свете,
Вы спите спокойно, юнцы,
До новой потребности в смерти.